«Ожидания мои не обманули меня. На окне магазина красовались «Полярная Звезда», «Народное Дело», умерший «Колокол». Не желая сразу броситься на весь этот сумбур, я купил сначала немецкую книгу, а потом уже спросил себе «Народное Дело». В магазине никого не было. Книгопродавец, словоохотливый рыжий немец, предложил моему вниманию целую запылившуюся полку разных Чернышевских, Бакуниных, Искандеров и т. д. Порывшись достаточно, я взял в руки «Les mémoires de Prince Pierre Dolgoroukoff», изд. 1867 г., с вопросом — новейшее ли это издание? На это Georg ответил отрицательно и, когда я положил книгу на место, то он пустился в следующие излияния: Новейшее издание мемуаров Долгорукова последует в скором времени. Предпринял его Тхоржевский, которому Долгоруков завещал все свои бумаги. Издание это будет крайне интересно, ибо в нем будут помещены самые любопытные секретные бумаги князя Долгорукова относительно русского правительства».
Упомянув далее о том, что, по словам Georg'a, Тхоржевский ныне работает над рукописями, подготовляя их к печати, Роман далее пишет Филиппеусу: «Полагаю, что теперь уже смело или самому, или через Georg’a, если это признается удобным, можно приступить с переговорами с Тхоржевским о покупке у него
Предстоящую ему роль Роман рассматривает, как роль «любителя издательской деятельности, с которою я хорошо знаком. С характером этих любителей я тоже хорошо знаком: они не останавливаются перед материальными затратами. Покойный штаб-ротмистр новомиргородского уланского полка Постников, без вести пропавший в 1855 г., был богатый человек. Пусть Тхоржевский справляется — не боюсь. Паспорт покажу в крайности»[29].
Стараясь как можно удачнее разыгрывать роль «любителя» и богатого туриста, Роман отправляется в трехдневное путешествие по Швейцарии «для того, чтобы следовать обычаю всех путешественников и показаться не очень засидевшимся в Женеве в гостинице».
Во время путешествия он обдумывает план переговоров с Тхоржевским. Одна мысль сменяет другую. Его озадачивает вопрос о том, как быть в случае, если Тхоржевский не согласится предоставить ему бумаги для издания? Он находит выход из положения и в кратком письме от 23/4 августа 1869 г. спешит обменяться мнением с К. Ф. Филиппеусом:
«Хотя, быть может, и дикая, но тем не менее вот какая мысль пришла мне в голову: если бы не удалось купить, то нельзя ли нанять вора, который бы утащил у Тхоржевского бумаги и, конечно, передал бы их уже не на швейцарской земле? Где взять такого человека? Кроме того, в случае неудачи, не будет ли полезно подкупить французские и немецкие газеты и поместить в них дельную статью на основании I т. мемуаров Долгорукова и слухов о выходе II тома? Статью, по моему, можно бы повернуть в нашу пользу. Вообще же мне кажется, что то, что другие государства имеют в изобилии, того у нас недостает, а именно: оплаченных нами за границею журналов».
С книгопродавцем Georg’ом Роман в эти дни раздумья и ожидания инструкций из Петербурга поддерживает связь. Он «мне не мешает, а, напротив, я узнал от него много характерных черт о нашей и польской эмиграции», — пишет он в том же донесении. Благодаря Georg'у же, Роман вскоре, отбросив всякие проектировавшиеся им планы, имел возможность познакомиться с Тхоржевским и Н. П. Огаревым, о чем подробно сообщал Филиппеусу письмом от 29/10 августа 1869 г.:
