— Какую, к праотцам, сделку, да еще честную! — махнул рукой Абрабанель. — Вы теперь услышали все, что вам нужно. Теперь кто быстрее доберется до ублюдка сэра Кэрью, тот и снимет сливки, разве не так? Не думаю, что в создавшейся ситуации между нами возможна сделка, сударыня. Произношу сие с прискорбием, ибо понимаю, что все преимущества сейчас на вашей стороне.
— Даю вам еще один шанс, и помяните в своих молитвах царя Давида и всю кротость его! — с презрением отвечала Лукреция. — Делаю это отнюдь не из-за любви к вам, а потому, что все гораздо запутанней, чем вам кажется. Пока мне без вас не обойтись.
— Что вы хотите этим сказать?
— Помните человека, которого вы спасли по пути сюда? Он назвался сэром Фрэнсисом Кроуфордом…
— Конечно, я его помню! Он из тех петиметров, что сродни кимвалу, — много звона, мало пользы. Таких, как он, полно в Англии, а во Франции и того больше. Но при чем тут он?
— Фрэнсис Кроуфорд — это не его настоящее имя. Настоящий сэр Фрэнсис Кроуфорд вот уже пятнадцать лет прикован к постели параличом. На самом деле это квартирмейстер самого Черного Билли — Веселый Дик! — Лукреция с легкостью открыла банкиру то, что он все равно, рано или поздно узнал бы без нее, умолчав о том, что было известно только ей одной.
— Что?! — Абрабанель застыл как громом пораженный, выпучил глаза, сжал кулаки и забегал по комнате. — Это невероятно! Но какое отношение он имеет к сокровищам?
— У меня есть достоверные сведения, что карта сэра Уолтера находится в его руках, — хладнокровно сказала Лукреция.
— И позвольте поинтересоваться, откуда такая уверенность?
— Однажды… когда-то однажды я видела ее в руках самого Веселого Дика. Он размахивал ею перед моим носом и уверял меня, что обладает несметным сокровищем, предлагая его мне в обмен на… Ну, вы сами догадываетесь на что. Что я должна была сделать? Разумеется, я ему не поверила, отвергнув его грязные притязания, — при этих словах Лукреция в притворном возмущении возвела очи к небу.
— Сударыня, — вскричал Абрабанель в величайшем волнении, — сударыня, вы… дура! — и крик его перешел в стон.
Лукреция посмотрела на него с иронией.
— Пожалуй, в данном случае вы правы, — сказала она. — Не стану отрицать очевидного. В ту минуту я повела себя именно как дура. Но этот… этот пират всегда казался мне пустым фантазером и неудачником.
— Откуда вы его знаете? — ревниво спросил Абрабанель.
— Вы же не мой духовник, верно? — спокойно ответила Лукреция вопросом на вопрос. — Не будем говорить о прошлом. Кроуфорд сейчас опять, так сказать, на плаву, благодаря вам, между прочим. Он давно уже обосновался здесь, став знаменитым пиратом… Так что вы спасли пирата, Абрабанель!
— Клянусь жезлом Моисея, мне наплевать, кто он! — заявил Абрабанель. — Значит, эта карта сейчас у него?
— Вот этого я пока не знаю, — ответила Лукреция. — Но у меня есть некоторые соображения на этот счет. Необходимо обыскать дом, где он жил на Барбадосе. Ваша дочь уверяла меня, что ее рабыня может нас туда отвести.
— Ах, геенна огненная! Немедленно идем туда! — загорелся банкир.
— Вы сошли с ума! Никто не должен знать, что у нас на уме, а тем более видеть наши лица, когда мы будем входить в дом. Там могут быть преданные ему слуги, и тогда… Вы меня понимаете?
— Да, верно! — опомнился Абрабанель. — Беру свои слова обратно. Вы все-таки разумная женщина. Не скажу, что очарован вами, но начинаю вас уважать. С таким характером вы бы могли заседать в парламенте!
— Из ваших уст это звучит почти как признание в любви, жаль только, что Парламента больше нет, — ядовито заметила Лукреция. — И пожалуй, я бы стала к вам чуточку благосклоннее, если бы вы упомянули меня в своем завещании… Не хотите? Ну, да черт с вами. Слушайте, проникнуть в дом Кроуфорда мы должны сегодня же ночью. Нам нужно несколько солдат и ордер[71] губернатора на арест и обыск по обвинению в каперстве против подданных Его Величества. Вы понимаете меня?
— Ну, тут ничего сложного нет, — буркнул Абрабанель. — Одолжимся у сэра Джексона. Вы захватите своего капитана, а я — кого-нибудь из голландцев. Но что делать, если карты в доме не обнаружится?
— А ее там почти наверняка не обнаружится. Вы хотите, чтобы апельсины падали прямо в корзинку, месье Давид! А так не бывает…
— Ну, вы-то в апельсинах разбираетесь, это я заметил! — сварливо огрызнулся Абрабанель. — Кстати, на вашей лебяжьей шейке осталось немного той дряни, коей вы изукрасились, шпионя за мной. Надеюсь, кожа на вашем лице не покроется такими же язвами, как у ваших соотечественников, питающих излишнюю слабость к свиной солонине? Было бы очень жаль лишиться такой редкой красоты!
— Благодарю вас за вашу заботу, месье Давид! Вы необыкновенно любезны, ведь только зная, как страдают ваши соплеменники от кожных болезней, можно по-настоящему оценить вашу заботу, — сказала Лукреция с усмешкой. — Жаль потерять не красоту, а расположение такого милого господина, как вы. Поэтому я изо всех сил постараюсь сохранить свою свежесть — для вас, конечно.
