Размахивая погубленным париком, он ринулся обратно к дому. Длинноногий Ван Дер Фельд с трудом поспевал за ним, на ходу непонимающе покачивая головой.
В доме, щедро иллюминированном свечами, вовсю пиликали скрипки и гудели волынки — гости веселились, глядя, как отплясывают жигу дочка плантатора и лейтенант-голландец. Гостям было не до интриг, они искренне наслаждались праздником, скорее всего даже запамятовав, по какому поводу он затевался. Пожалуй, только девы, стряляя глазами в статных голландских офицеров, помнили о том, что перед ними завидные женихи, только что вернувшиеся из опасного похода. Не было бы ничего удивительного, если бы и Элейна Абрабанель увлеклась танцами и обратила внимание на какого-нибудь героя. Во всяком случае, Давид Абрабанель простил бы ей такой естественный для девушки интерес. Но Элейны среди гостей не оказалось. Это обстоятельство почему-то встревожило банкира. Не то чтобы ему сильно понадобилась дочка: просто он хотел поинтересоваться, не попадалась ли ей на глаза эта проклятая французская стерва. Но когда дочери не оказалось среди танцующих, в душу Абрабанеля закралось неясное подозрение. Вместе с Ван Дер Фельдом, который следовал за ним по пятам, Абрабанель бросился в покои Элейны.
При виде картины, которая предстала перед его глазами, старика от гнева и досады едва не хватил удар. В будуаре Элейны, забыв о стыде и приличиях, удобно расположась за клавесином, попивала шоколад веселая вдова мадам Аделаида.
На треклятой шпионке было то же самое платье, в котором она выходила к гостям, но только несколько помятое и растрепанное, словно надевала она его наспех, несколько прядей волос выбились из высокой прически и бесстыдно спадали на лоб и виски, а главное, на шее, чуть пониже уха, предательски чернело небольшое полустертое пятно грима, которым эта бессовестная гадина намазалась, чтобы подкрасться к порядочным людям и выведать их сокровенные тайны.
При виде негоцианта мадам Аделаида отставила в сторону маленькую фарфоровую чашечку и, ударив по клавишам слоновой кости, весело пропела куплет, стреляя глазами то на Элейну, то на ее отца:
— Вы, вы, вы… — застыв на пороге и яростно тыча в мадам Аделаиду пальцем, Абрабанель едва не задохнулся от злости.
— Отец, что с вами? — встревожилась Элейна. — И где ваш парик?
— Вам надо бы пустить кровь, месье Абрабанель! — тоном заботливой сиделки прибавила Лукреция, захлопывая крышку клавесина. — Иначе вы можете умереть без покаяния. Где-то здесь вертелся врач — я могу приказать позвать его… Не хотите? Надеюсь, завещание-то вы составили?
— Замолчите! — просипел Абрабанель. — Подлая коварная женщина! Как вы смели…
— Побойтесь Бога, сударь! — с упреком сказала Лукреция. — Посмотрите, как вы напугали собственную дочь! Бедняжка может подумать, что ее отец дурно воспитан, раз он может оскорблять беззащитную вдову… А беззащитная вдова может подумать, что месье Давид нарушает договор…
— Вы сами нарушили его! — запальчиво выкрикнул Абрабанель и притопнул ногой. — И вам не было стыдно мазаться сажей и нацеплять на себя лохмотья?
— О чем вы? — холодно спросила Лукреция, быстро оглядев совершенно потерявшуюся при виде этой безобразной сцены Элейну. — Я давно заметила, что вина, которые подает к столу губернатор, чрезвычайно крепки…
— Я абсолютно трезв, — твердо сказал Абрабанель, несколько приходя в себя. — Согласен, я немного погорячился. Приношу свои извинения. Не будете ли вы так любезны, сударыня, пройти со мной? — ядовито предложил банкир. — Мне крайне необходимо побеседовать с вами с глазу на глаз.
— Учтите, что я не столь уж беззащитна, как вам хотелось бы! — с угрозой сказала Лукреция.
— Праведный Авраам! — схватился за голову Абрабанель. — Что могут сказать люди? Впрочем, идемте!
Он буквально вытолкал Лукрецию в соседнюю комнату и плотно прикрыл за собой дверь. Потом он подскочил к ней вплотную и, вскинув плешивую голову, зашипел, брызгая слюнями:
— Теперь мы одни! Имейте стыд хотя бы сейчас признаться, что подслушивали!
— Да Бог с вами! Коли вам так будет легче, — пожала плечами Лукреция, слегка отстраняясь и загораживаясь веером от плюющегося старика. — Разумеется, я подслушивала. А что мне оставалось делать? Вы же хотели скрыть от меня важные новости. Напрасно, между прочим!
— Вы чудовище, — сказал Абрабанель. — В вашем роду никогда не было евреев? Догадываюсь, что вы — англичанка, хотя и шпионите почему-то на французов. Ваши рыцари теперь любят жениться на черноглазых дочерях Израиля…
— У меня зеленые глаза, как вы успели заметить. Но речь не о том. Что вы намерены теперь делать, уважаемый месье Абрабанель? Опять будете стенать и лицемерить? Последний раз предлагаю вам честную сделку…
