— И не зверь, и не дьявол, но, можно сказать, дьяволу сродни, — авторитетно заявил Лейтон, усаживаясь поудобнее. — Потому что тут вот какая история… С давних времен морской дьявол привык развлекаться на свой манер. Сидит он себе до поры в пучинах, в ус не дует. И в это время наверху красота Божья да благорастворение воздухов — вот как сейчас у нас… Зато как наскучит ему под водой сидеть, собирает он всяких придонных тварей, ведьм и чертей и всплывает на поверхность. А при нем — раковина длиной в бушприт, в которую он начинает дудеть, и делается на море буря. И так эта дьявольская раковина гудит и воет, что кто ее услышит из простых смертных, тот от ужаса лишается рассудка. И тогда всякий человек, какой бы он ни был храбрец и силач, сам бросается в морские волны на верную погибель. А иному удается самого дьявола увидеть. Только радости от этого мало, потому что такому человеку морской дьявол выбор предлагает — или поступать к нему на службу, или насаживает строптивца на свой трезубец — такая у него охота, значит.
— В общем, один конец! — вздохнул пожилой матрос с добродушным круглым лицом, одетый в короткие штаны и потрепанную куртку. — Дело ясное, кто с дьяволом свяжется, тому уж добра не видать!
— Не скажи, Гордон! — возразил ему молодой рыжий моряк, говоривший с явным ирландским акцентом. — Слышал я, что Джин Ричардс побывал в лапах морского дьявола, а между тем ушел от него целый и невредимый и потом еще семь лет плавал по морям, пока не умер от желтой лихорадки на бразильском побережье.
— А ты и уши развесил, О'Брайен! — презрительно сказал Лейтон. — Да я за такие байки ломаного гроша не дам! Не родился еще человек, который дьявола провести мог.
— На то он и дьявол! — назидательно заметил пожилой моряк.
— Так оно и есть! — убежденно сказал Лейтон. — Один только Черный Билл вздумал тягаться с дьяволом, и вот однажды, когда тот вышел очередной раз на охоту и затрубил в свой рог, Билл схитрил и заткнул уши пенькой. Только так и сумел он подплыть на своей шхуне под самый нос дьяволу. Тот, понятное дело, удивился, кто посмел так непочтительно с ним обойтись и пойти ему наперекор. Выплыл он к Биллу верхом на огромной рыбине и говорит: хочешь, я сделаю тебя самым известным и богатым пиратом на всем испанском Мэйне? А Черному Биллу только того и надо. Заложил он дьяволу в обмен за славу и богатство свою душу, и подписали они договор. Только в подтверждение этого договора обязался Черный Билл каждый год отправлять не какую-нибудь, а что ни на есть христианскую душу дьяволу в подарок. Так с тех пор и повелось. Каждый год кто-то из людей Билла отправляется прямиком в ад. А самому Биллу дьявол вместо печати на шее когтем поставил свою отметину. И чтобы ее спрятать, отрастил Билл свою знаменитую бороду и вокруг шеи ее теперь всегда обворачивает…
— Да, ты все верно рассказал, Лейтон! — удовлетворенно заметил кто-то из матросов. — Я и сам этот рассказ слышал — слово в слово. Значит, так все и было.
Моряки одобрительно закивали головами. Уильям, который не очень верил в морского дьявола, историю выслушал тоже не без интереса, потому что, в отличие от дьявола, персона злодея, прозванного Черным Биллом, или Черным Пастором, интриговала его куда больше. Уильям понимал, что жестокая слава этого человека заработана отнюдь не службой у морского дьявола — это были всего лиши матросские побасенки, — а вполне материальными грабежами и убийствами, но сама слава существовала, и деяния Черного Билла в самом деле весьма смахивали на дьявольщину. Достаточно вспомнить, как он поступил с сэром Кроуфордом или с той супружеской парой, которую обрек на мучительную смерть.
Кроуфорд был легок на помине, и стоило Уильяму вспомнить о нем, как он тут же и объявился, выйдя из-за фок-мачты. Посмеиваясь, он взял Уильяма под локоть.
— Я заметил, с каким увлечением вы слушали эти байки! — сказал он, отведя Уильяма к самому борту. — Моряки большие мастера на всякие истории. Однообразие плавания располагает к подобным бесхитростным развлечениям, тем более и карты и кости строго запрещены. Однако рассказам этим не хватает блеска. Что поделаешь, матросы — народ грубый и излишне прямой. Трудно ожидать от них изящества в изложении. Впрочем, сей стиль тоже может потрясать души. Признайтесь, история вас задела!
— Меня больше интересует, каким образом люди становятся пиратами, — сказал Уильям. — Понятно, что морской дьявол тут ни при чем. Но что-то их толкает на этот гибельный путь!
