— Вот именно, и атакуют превосходящими силами. Как старший товарищ, заклинаю вас не делать глупостей. Я, например, делать их не намерен — видите, при мне нет даже шпаги.
Уильям убедился, что его друг действительно был безоружен. Это несколько обескуражило Уильяма. Он не ожидал от Кроуфорда такого малодушия. Может быть, первая встреча с пиратами сыграла свою роковую роль и он израсходовал на нее весь свой запас мужества? Но даже если это так, то грош цена его советам, подумал Уильям. Прислушаться к ним — значит покрыть себя позором. Наверняка капитан Ивлин не пожелает сдасться, и он сам будет защищать доверенный ему груз до последнего дыхания. В этом никаких сомнений быть не может. Уильям решительно схватился за рукоять шпаги и гордо выпрямился.
— Так я и думал, — со вздохом сказал Кроуфорд и тут же быстро добавил, удивленно округляя глаза: — Однако что это у вас за спиной?
Уильям быстро обернулся, рассчитывая увидеть по меньшей мере одного флибустьера. Но за спиной у него никого не оказалось, зато Кроуфорд, заставший его врасплох, без помехи огрел его по голове своим чугунным кулаком — во всяком случае, Уильяму показалось, что на макушку ему обрушился судовой колокол.
В глазах у него помутилось, колени подкосились, и Уильям упал без чувств прямо на руки Кроуфорду, который ловко подхватил его под мышки, помешав растянуться прямо на палубе.
На это маленькое происшествие никто из команды не обратил внимания. Все были увлечены совсем другими делами. На траверзе по курсу зюйд-ост на всех парусах шел большой черный корабль. Пушечные порты его были открыты, и оттуда грозно торчали тяжелые жерла бронзовых пушек. На грот-мачте развевался «Веселый Роджер».
Капитан Джон Ивлин страшным голосом выкрикивал в рупор команды, заставляя матросов ставить дополнительные паруса. Те, как обезьяны, карабкались по вантам, плясали на пертах, парусные полотнища надувались как огромные щеки, но все было напрасно — ночью, затушив сигнальные огни, пиратский корабль успел подобраться слишком близко и теперь неумолимо настигал «Голову Медузы». Весь вопрос был только во времени.
— Ну что же, времени ровно столько, сколько нужно, чтобы сделать то, что ты должен сделать! — сказал самому себе Кроуфорд, рассматривая беспомощное тело юноши, лежащее у его ног. — Простите, сэр Уильям, но все это делается только для вашего блага! Негоже в столь юные лета отправляться на корм рыбам. Пожалуй, поиграем-ка мы с вами в прятки!
Невзирая на нависшую над ними опасность, Кроуфорд вовсе не проявлял ни малейших признаков малодушия, в чем его недавно упрекал Уильям. Наоборот, угроза смерти словно вдохнула в него новую жизнь, и теперь в его энергичной фигуре было не узнать вчерашнего расслабленного щеголя и болтуна. Некая идея овладела его существом, и все его действия были направлены на ее скорейшее исполнение. В эти мгновения на корабле никто не обращал внимания на бесполезных пассажиров, и Кроуфорду удалось без помех осуществить свой замысел.
Подхватив бесчувственного Уильяма под мышки и оставаясь равнодушным к тем неудобствам, которые, возможно, испытывал Уильям, когда его тащили вниз по ступенькам трапа, он отволок его на среднюю палубу.
— Проклятие, весит-то он поболее барашка, — пробормотал сэр Фрэнсис, утирая рукавом рубашки пот со лба. Затащив бесчувственного Харта в парусную камеру, люк в которую сейчас был открыт настежь, он оставил его лежать среди свернутых парусов. Но прежде чем удалиться, он стащил с головы юноши парик, снял с него шпагу, а потом, подумав, измазал его бледное лицо грязью вперемешку с крысиным пометом, горсть которой он зачерпнул прямо с палубного настила. Оглядев Харта с видом живописца, проверяющего точность мазков, и оставшись полностью удовлетворенным результатами своей работы, Кроуфорд сунул вещи Харта под сложенные паруса и легко взбежал по трапу на верхнюю палубу.
Можно сказать, вернулся он вовремя. Как раз в этот момент в них выстрелили носовые пушки пиратов. Большое дымящееся ядро, издавая холодящий душу свист, промчалось над водой, продырявило грот-марсель и, проломив фальшборт по левому борту, с шумом шлепнулось в воду.
Капитан Джон Ивлин, который даже не отдавал приказа своим канонирам спуститься на пушечную палубу, решил не испытывать судьбу и приказал выбросить белый флаг.
Пожалуй, Уильям Харт немало бы удивился такому решению, но знать о нем он никак не мог, потому что как раз в это время начинал приходить в себя, испытывая страшную тошноту и головную боль и безнадежно пытаясь понять, в какой зловонной дыре он оказался. Вокруг было темно, по его ногам, попискивая, бегали крысы, а лицо закрывали какие-то вонючие тряпки. К тому же он потерял шпагу. Нет, Уильяму определенно было сейчас не до капитана.
