Заметив выражение ее лица, шевалье несколько удивился и, галантно улыбнувшись в ответ, спросил:
— Что-то изменилось, мадам?
— Мне кажется, сегодня прекрасный вечер и было бы глупо потратить его напрасно…
Шевалье придвинул свое кресло поближе и, завладев ее рукой, нежно поднес ее к губам.
Мадам руки не отняла и снова улыбнулась.
— Итак, что-нибудь слышно о купце?
— Только о нем все и говорят, сударыня! Пронесся слух, что Абрабанель отправил в Европу корабль с грузом серебра и пряностей для Вест-Индской компании и буквально на следующие сутки он стал легкой добычей Черного Билла.
— Черного Билла?! — взволнованно повторила Лукреция, отнимая у шевалье свою руку. — Расскажите мне об этом подробнее!
— Подробностей никто не знает, — покачал головой Ришери. — Но история темная. Говорят, будто «Голова Медузы» — так называлось это судно — появлялось и здесь, на Мартинике. И будто бы капитаном на ней был некий Веселый Дик…
— Веселый Дик… Кажется, я однажды слышала это имя, но я не уверена… — Поборов волнение, Лукреция медленно отпила вина. — Ничего, продолжайте, продолжайте, капитан! Я внимательно вас слушаю.
— Так вот, «Голова Медузы» появилась здесь почти сразу же после того, как на нее было совершено нападение. Заметьте, никаких признаков Черного Билла! Да он бы и не рискнул появиться на Мартинике. Веселый Дик — другое дело. Он никогда напрямую не конфликтовал с французами и к тому же…
— Ну что? Что к тому же? — от нетерпения Лукреция пристукнула ладонью по ручке кресла.
— К тому же все были уверены, что Черный Билл давно покончил с Веселым Диком.
— Как покончил?!
— Не знаю, насколько можно верить молве, но, говорят, Черный Билл в один прекрасный день выбросил своего квартирмейстера за борт. В общем, пауки перегрызлись, как это часто бывает. То ли Веселый Дик задумал сместить капитана, то ли не так разделил добычу, но в любом случае мерзавец приговорил его к смерти. Однако добрая половина команды настояла, чтобы какой-то шанс Дику дали. Говорят, Черный Билл выполнил это пожелание — он не просто выбросил квартирмейстера на корм акулам, а оставил его привязанным к мачте затопленного им судна. Вообще-то это означало верную смерть — только еще более мучительную… Но вот видите, Веселый Дик неожиданно воскресает на том самом флейте, который взял на абордаж его злейший враг Билл. Не знаю, как вы, а я не могу разгадать эту загадку.
— Что сталось с ним дальше? Где теперь эта «Голова Медузы»?
Ришери пожал плечами.
— Карибское море большое, — сказал он. — Они починили здесь такелаж, подлатали паруса и снялись с якоря. Кажется, с тех пор больше их никто не видел. Черный Билл тоже не давал о себе знать. Возможно, и тот и другой отдыхают сейчас на Тортуге. Нас будет интересовать их судьба?
— Обязательно! Нас будет интересовать каждая мелочь, которая как-то связана с именем Абрабанеля.
Ришери слегка наклонился к ней и многозначительно сказал:
— Тогда вот вам самая великолепная мелочь, которая связана с этим именем, сударыня! Ходит слух, будто бы на «Голове Медузы» не было ни унции серебра! Вообще ничего, кроме бесполезного балласта. Об этом говорил какой-то моряк, который остался здесь, на Мартинике. Должен вам сказать, что Веселый Дик освободил всю команду трофейного судна. Всех до одного.
— Всех до одного? — изумленно произнесла Лукреция, прижимая пальцы к вискам. — С захваченного судна, на котором не было ни унции серебра? Но на котором откуда-то взялся Веселый Дик, этот чертов висельник… Я ничего не понимаю! А впрочем…
Она вдруг вскочила и порывисто прошлась по усыпанной галькой дорожке мимо пышно цветущих клумб. Ее зеленые глаза метали молнии. Капитан Ришери, который прежде никогда не видел свою спутницу в таком волнении, невольно залюбовался ею. Но при этом он еще испытывал смешанное с разочарованием беспокойство, так как эта женщина вновь ускользала от него. При этом он чувствовал себя так, словно оказался в лодке без весел, к тому же влекомый сильным подводным течением. Он даже явственно услышал, как ревут буруны вокруг рифов, о которые вот-вот разобьется его утлый челн.
— Капитан, мы снимаемся с якоря! — резкий голос Лукреции развеял наваждение. — Послезавтра мы отплываем на Барбадос! Вам хватит суток, чтобы пополнить запасы воды и пищи?
— Но, сударыня… — Ришери был растерян. — Половина команды на берегу. Вы сами говорили, что смертельно устали от плавания… Я не говорю о том, какое удивление вызовет наше отплытие у губернатора. Я предупредил его, что мы пробудем здесь не меньше недели…
— Вас никто не уполномочивал делать заявления, капитан! — жестко заявила Лукреция. — И впредь будьте добры советоваться по этому поводу со мной! — Но, заметив огорченное лицо Ришери, она добавила уже более мягким тоном: — Вы человек военный, действуете по приказу самого министра Кольбера, чего вам бояться? Вы вольны поступать, как вам вздумается, без оглядки на любого губернатора, не так ли? А команду, я полагаю, можно вернуть на корабль. Для этого у вас существуют всякие боцманы, или как их там… Я не права?
