Я скинула одежду. Приняла очень горячий душ, завершив водные процедуры ледяным обливанием. Быстро оделась. Поставила кофейник на плиту. Взглянула на часы. Пять тридцать две. В редакции меня ждали в десять. Когда кофе был готов, я налила себе чашку и отнесла ее на письменный стол. Вставила лист бумаги в пишущую машинку. Глотнула обжигающе-горячего кофе. После чего сделала глубокий вдох.
Хорошо, хорошо. Я попробую…
Не думая, я отбарабанила первый абзац:
Я сделала паузу. Отхлебнула еще кофе. Уставилась на шесть напечатанных строчек. И продолжила.
Неплохо, неплохо. Продолжай в том же духе. Я залпом допила кофе. И снова уткнулась в клавиатуру. Пальцы побежали по клавишам.
Когда я в очередной раз взглянула на часы, стрелки показывали 8.49. Утренний свет заливал гостиную. И четыре напечатанные страницы уже лежали на столе. Я извлекла из «ремингтона» последнюю и положила ее сверху. Затем, вооружившись карандашом, отшлифовала текст — быстро вычеркивая неуклюжие фразы, подправляя грамматику, переписывая один из диалогов. Что там со временем? 9.02. Я отсчитала десять листов бумаги, достала один копировальный лист. Проложив копиркой два листа, аккуратно заправила их в каретку. И начала перепечатывать рассказ набело. На это ушло ровно сорок минут. 9.42. Нельзя терять ни минуты. Я схватила первый экземпляр рукописи, положила его в портфель, на бегу сняла с вешалки пальто и ринулась к двери. На улице поймала такси и пообещала водителю щедрые чаевые, если он доставит меня к Рокфеллеровскому центру до десяти часов.
Отсюда до Рокфеллеровского центра за двенадцать минут? — выпучил глаза таксист. —
Ну хотя бы попытайтесь, очень вас прошу.
Леди, попытаться я, конечно, могу, но не обещаю.
Помимо того что таксист был немного философом, он еще оказался и водителем-асом. Но все равно доставил меня на место с четырехминутным опозданием. Я отсчитала ему полтора доллара, хотя счетчик показывал лишь восемьдесят пять центов.
Хорошо бы еще когда-нибудь вас поймать, — сказал он, когда я отказалась от сдачи. — Надеюсь, мы не зря торопились.
Я вбежала в вестибюль издательства. Лифт был переполнен и тормозил чуть ли не на каждом этаже, прежде чем добрался до пятнадцатого. Десять часов одиннадцать минут. Я почти бежала по коридору. Наконец постучала в дверь офиса Имоджин Вудс, надеясь встретить ее секретаря. Но мисс Вудс сама открыла дверь.
Ты опоздала, — сказала она.
Всего на несколько минут.
И выглядишь как загнанная лошадь.
Очень плотное движение…
Да-да, где-то я уже это слышала. И еще ты забыла добавить, что твоя собака съела единственный экземпляр рукописи.
Нет, — сказала я, трясущимися руками расстегивая замки портфеля. — Рукопись со мной.
Надо же, чудеса все-таки случаются.
Я вручила ей пять листов. Она взяла у меня рукопись и снова распахнула дверь.
Я позвоню, когда прочту, — сказала она, — но это может занять пару дней, если учесть то, как я зашиваюсь. А пока пойди выпей кофейку, Смайт. Судя по тому, как ты выглядишь, он тебе не помешает.
Я последовала ее совету и побаловала себя завтраком в кафе «Линдис»: взяла рогалики и лососину, запила несколькими чашками черного кофе. Потом прогулялась до музыкального магазина «Колони Рекорд» и спустила 2,49 доллара на новую запись «Дон Жуана» с Энцио Пинца в роли главного женского обольстителя. Решив, что я и так сегодня слишком шикую, домой я вернулась на метро, прямо у двери скинула туфли, вставила новые пластинки а патефон, нажала «пуск», завалилась на диван и на пять часов погрузилась в волшебный мир сказки Моцарта и Лоренпо Да Понте о плотских преступлениях и наказании. Музыка завладела мной. Я была совершенно без сил. И никак не могла поверить в то, что мне все-таки удалось написать рассказ. Перечитывать его сейчас не хотелось. Времени впереди было достаточно, чтобы узнать, хороп он или плох.
Часа в три пополудни — Дон Жуан как раз спускался в ад — зазвонил телефон. Это была Имоджин Вудс.
Ну что, — сказала она, — ты
В самом деле? — неуверенно произнесла я.
Да.