В погоне за счастьем полностью

Знаешь, единственное, чего мне не хватает после Старого Гринвича, так это ощущения открытого пространства. Вот мне так нравится это место. В минуте ходьбы Риверсайд-парк. И Гудзон. К тому же у меня будет собственный садик…

Все, хватит. Я уже слышу в твоих речах интонации Торо в его «Уолдене» [37].

Я рассмеялась.

После того как я заплачу за эту квартиру и ее обустройство, у меня в банке еще останется около тридцати двух тысяч— это включая деньги, полученные в наследство от родителей, которые я жила в государственные облигации.

В отличие от своего брата-транжиры.

Вот об этом я и хотела с тобой поговорить. Агент по недвижимости, которая продала мне эту квартиру, сказала, что есть еще одна, на третьем этаже. Почему бы мне не купить ее для тебя и…

Он не дал мне договорить.

Ни в коем случае, — отрезал он.

Не надо так категорично отмахиваться от этой идеи. Я хочу сказать, что твое жилье на Салливан-стрит — не лучший вариант…

Оно меня вполне устраивает. Это все, что мне нужно.

Да будет тебе, Эрик, это же студенческая студия. Дурные декорации «Богемы» — а тебе ведь уже почти тридцать пять.

Я прекраснознаю, сколько мне лет, Эс, — сердито произнес он. — Точно так же как знаю, что мне нужно, а что нет. В чем я точно не нуждаюсь, так это в твоей чертовой благотворительности, поняла?

Я опешила от его резкого тона.

Я всего лишь предложила это как идею. Я ведь знаю, что ты любишь Верхний Вест-Сайд, поэтому, если бы ты присмотрел квартиру в центре города…

Мне ничего от тебя не нужно, Эс.

Но почему? Я могу помочьтебе.

Потому что я не хочу помощи. Не хочу чувствовать себя неудачником.

Ты ведь знаешь, что я так не думаю.

Зато ятак думаю. Так что… спасибо за внимание, как говорится.

Но ты хотя бы обдумай мое предложение.

Нет. Вопрос закрыт. Но вот тебе практический совет от непрактичного парня: найди себе толкового биржевого брокера, и пусть он инвестирует твои тридцать две тысячи в высокодоходные акции: «Дженерал Электрик», «Дженерал Моторс», «Ар-Си-ЭЙ»…ну и тому подобные. Говорят, что и «Ай-Би-Эм» тоже лакомый кусок — хотя они еще только встают на ноги.

Я и не знала, что ты следишь за рынком, Эрик.

А как же, бывшие марксисты-ленинцы всегда снимают самые сливки.

Когда спустя несколько дней квартира перешла в мою собственность, я наняла декоратора, чтобы содрали обои, оштукатурили стены и покрасили их белой матовой краской. Я поручила ему спроектировать простую современную кухню, главным украшением которой должен был стать новый холодильник «Амана». Весь ремонт обощелся мне в шестьсот долларов, и за эту цену декоратор согласилась также отциклевать и покрыть лаком полы, построить два стеллажа для книг во всю стену, выложить кафелем ванную. Как и все остальные помещения, ванная тоже стала белой. Оставшиеся четыреста долларов моего бюджета на обустройство ушли на покупку мебели: антикварной кровати с медной спинкой, высокого кованного комода, простого дивана «Кнолл», обитого нейтральной бежевой тканью, большого удобного кресла (с такой же обивкой) и письменного стола из сосны. Поразительно, сколько можно было купить в то время на четыреста долларов — моего бюджета хватило и на два коврика, несколько настольных светиков, хромированный кухонный стол в комплекте с двумя стульями.

Ремонт занял около месяца. Всю мебель завезли утром того дня, когда маляры наконец освободили квартиру. К ночи — благодаря помощи Эрика — все было расставлено по местам. В течение следующих нескольких дней я закупала необходимые мелочи: тарелки, стаканы, кухонную утварь, полотенца. Я все-таки превысила свой бюджет на полтораста долларов, которые ушли на покупку ультрасовременного радиоприемника с патефоном — оба были встроены в большой ящик из красного дерева. Это бьш роскошь, но совершенно необходимая. Прочитав в журнале «Лайф» о «домашнем концертном зале» (да, так это называлось) фирмы «Ар-Си-Эй», я поняла, что обязательно его куплю… пусть даже он и стоил бешеных денег: 149,95 доллара. И вот наконец. он стоял в моей квартире, и из него лились мощные вступительные аккорды Третьей симфонии Брамса. Меня окружала мебель которую я впервые в жизни купила сама. У меня вдруг появилась своя собственность. И я почувствовала себя очень взрослой — и oпустошенной.

О чем задумалась? — спросил Эрик, протягивая мне бокал игристого вина в честь новоселья.

Просто не верится.

Не верится, что стала хозяйкой такого добра?

Не верится, что в итоге оказалась здесь.

Могло быть куда хуже. Так бы и томилась в исправительной колонии Греев в Старом Гринвиче.

Да. Пожалуй, в разводе есть свои плюсы.

Ты чувствуешь себя виноватой. Я же вижу.

Я знаю, это покажется глупым, но я не могу избавиться от мысли, что это несправедливо — получить все это без…

Без чего? Без страданий? Мук? Жертв?

Я засмеялась:

Да. Что-то в этом роде.

Обожаю мазохистов. Как бы то ни было, Эс, лично я считаю, что даже тридцать пять тысяч не могут компенсировать того, ты никогда…

Прекрати, — остановила я его.

Извини.

Не стоит извиняться. Это моя проблема. И я как-нибудь примирюсь с ней.

Он обнял меня за плечи.