Конечно, Дункан Хауэлл был прав. Хотя я и не признавалась в этом (и постоянно убеждала себя в том, что мне нужно отдохнуть от машинки), я отчаянно скучала по творчеству. И ла, он оказался проницательным парнем и сумел задеть нужную струну. Он четко уловил, что без работы я задыхаюсь. Я не привыкла к пассивному образу жизни, к безделью. Мне нужно было к чему-то стремиться, мой день должен был подчиняться строгому распорядку и цели. Как любой другой профессионал, привыкший к аудитории, я действительно мечтала вернуться. Пусть даже это будет аудитория не национального масштаба, а всего восемь тысяч ежедневных читателей «Мэн газет».
Премьера моей колонки состоялась ровно через неделю после ланча в «Мисс Брансуик». Мы договорились назвать ее «Изо дня в день». Как и в предыдущей колонке, я представляла легкий сатирический комментарий на прозаические темы. Только акценты сместились: если раньше в моих эссе был столичный уклон, то теперь я сосредоточилась на домашних, местечковых проблемах. Так появились «Двадцать три тупых способа применения плавленого сыра „Велвита"», или «Почему восковая эпиляция вызывает у меня чувство неполноценности», или (мое любимое) «Почему женщины не дружат с пивом».
Дункан Хауэлл настаивал на том, чтобы я сохранила тот дерзкий и нагловатый стиль, который отличал мои колонки в «Субботе/Воскресенье»: «Не надо щадить читателя. Жители Мэна всегда чувствуют, когда кто-то пытается ткнуть их носом… и им это не нравится. Но нужно время, чтобы они привыкли к твоему стилю… в конце концов ты покоришь их».
Разумеется, первые колонки «Изо дня в день» никого не покорили.
Спустя неделю в читательской почте грозно проревело:
Вот так.
Не принимай это на свой счет, — сказал Дункан Хауэлл, когда мы снова встретились в «Мисс Брансуик» за чашкой кофе примерно через месяц после запуска колонки.
Как я могу не принимать это на свой счет, мистер Хауэлл? В конце концов, если у меня не будет контакта с читателями…
Но ты уже в контакте, — возразил он. — Большинство наших одобряют твою работу. И каждый раз, когда я обедаю в городе, кто-нибудь из Боудена или из местных бизнесменов обязательно скажет, как им нравится твой стиль и взгляд на вещи и какой это был удачный ход — пригласить тебя в газету. А парочка нытиков и жалобщиков всегда найдется, чтобы хаять что-то новое и немножко другое. Это нормально. Так что, пожалуйста, не бойся: ты великолепно справляешься с задачей. Настолько, что я начал подумывать… может, ты согласишься писать по две колонки в неделю?
Это шутка?
Нет, абсолютно серьезно. Я действительно хочу, чтобы рубрика «Изо дня в день» прижилась, и думаю, что тут лучше всего подойдет натиск… надо заставить их читать ее по понедельникам и пятницам. Согласна?
Конечно. А вы сможете себе это позволить?
Я что-нибудь придумаю.
Он снова протянул мне руку:
Так мы договорились?
А я-то приехала в Мэн с мыслью о праздной жизни.
И это говорит журналист…
Я пожала его руку:
Хорошо. Договорились.
Рад это слышать. И последнее… в городе очень многие хотели бы встретиться с тобой. Я не знаю, какие у тебя планы на ближайшие дни…
Мой ежедневник совершенно пуст. Я пока еще не испытываю потребности в светском общении.
Все понимаю. Должно пройти время. Но если у тебя вдруг возникнет потребность в компании, знай, что существует масса возможностей. У тебя есть поклонники.
Как доктор Болдак, например. Он был очень доволен не только тем, что, позвонив Дункану Хауэллу, я все-таки заглотнула наживку, которую он мне подбросил… но еще и моим удачным прохождением первого триместра беременности.
Нет никаких тревожных симптомов, приступов боли, дискомфорта?
Ничего угрожающего. На самом деле все проходит куда легче, чем в прошлый раз.
Ну, что я могу сказать, кроме того, что это отличная новость. Будем держать кулачки. И продолжайте вести спокойный образ жизни.
Это вряд ли получится, ведь теперь Дункан Хауэлл настаивает на двух колонках в неделю.
О да, я слышал. Мои поздравления. Вы становитесь местной знаменитостью.
Да, и стану еще более знаменитой через три месяца, когда на Мэн-стрит все увидят мой округлившийся живот.
Как я уже говорил, не стоит преувеличивать. В любом случае, почему вас должно волновать, что про вас подумают?
Потому что я здесь живу, вот почему.
На это у доктора Болдака не нашлось ответа. И он ограничился скупым: «Это верно».