Тогда зачем тебе ехать за тридевять земель?
Затем, что, благодаря мистеру Винчеллу, только заграница мне дом родной. Вот я и хочу проверить, действительно ли это так.
Почти всю дорогу до Нью-Йорка я проспала. Я все еще чувствовала себя разбитой. И боль давала о себе знать, тем более что мой запас болеутоляющих таблеток почил в огне. Я не осмелилась попросить у доктора Болдака новый рецепт, так что теперь усмиряла боль исключительно аспирином. Каждый раз, когда я вспоминала себя на том диване, с пузырьком таблеток и стаканом виски, я содрогалась. А ведь всего за два дня до этого решение уйти из жизни казалось таким логичным, таким здравым… до такой степени, что я пребывала в эйфории от скорого конца. Но сейчас, когда поезд прокладывал свой путь вдоль Восточного побережья, я не могла удержаться от мысли:
Я прибыла на Пенсильванский вокзал в девять вечера. Носильщик помог мне донести багаж до отеля «Пенсильвания», что находился через дорогу. Там оказались свободные места. Я заплатила за одну ночь с возможностью продления еще на одну. Я не хотела надолго задерживаться в этом городе. Поднявшись к себе в номер, я подошла к окну, окинула взглядом городской пейзаж и тут же задернула шторы, чтобы не поддаваться его соблазнительному сиянию. Я распаковала вещи, разделась, легла в постель и тут же провалилась в сон. Проснулась в восемь утра, впервые за последние месяцы почувствовав себя отдохнувшей. Приняла ванну, оделась, позвонила Джоэлу Эбертсу. Он попросил приехать прямо сейчас. В такси по дороге в центр я читала «Нью-Йорк таймc». На одиннадцатой странице, в самом подвале, была короткая заметка о вчерашнем самоубийстве голливудского актера Макса Монро, сорока шести лет, известного по фильмам кинокомпании «РКО». Его нашли мертвым в его квартире в Западном Голливуде, причиной смерти стало огнестрельное ранение.
Со слов его агента, в последние два года мистер Монро страдал от депрессии — ему перестали предлагать роли после того, как он дал свидетельские показания в пользу противной стороны на слушаниях перед Комиссией по расследованию антиамериканской деятельности.
Я отложила газету, не в силах читать дальше. Выглянула в окошко такси. Нью-Йорк был, как всегда, суматошным и равнодушным. Все куда-то спешили. Все были такими занятыми, деловыми и, наверное, даже не представляли себе, какие деяния творят якобы ради их блага — ломают карьеры, подрывают доверие, губят жизни. Вот в чем был страшный смысл «черных списков» — пока это не затрагивало тебя лично, ты мог пребывать в счастливом неведении, будто ничего угрожающего вокруг и не происходит. Я никак не могла понять, как так получилось, что мы позволили этим патриотам демагогам управлять нами. Я знала одно: я должна уехать. Проложить океан между собой и своей страной. Пока не кончится это безумие.
Джоэл Эбертс встретил меня отеческими объятиями и кучей новостей. Он забронировал мне билет на теплоход «Коринтия», отплывающий сегодня вечером и через семь дней прибывающий в Гавр. Он заказал одноместную каюту: ничего вычурного, но, по крайней мере, просторно и спокойно. У него уже были готовы все бумаги для получения паспорта.
Процедура такая же, как с твоим братом: ты бежишь в паспортный стол в Рокфеллеровском центре, передаешь им все документы и чек на двенадцать долларов, показываешь свой билет на трансатлантический рейс — и к пяти вечера должна получить паспорт. Но тебе лучше поторопиться. Документы на срочное оформление принимают до половины одиннадцатого. То есть у тебя в запасе полчаса, не больше.
С документами на руках, я поймала такси и помчалась в паспортный стол. Мы успели за пять минут до окончания срока. Клерк принял бумаги и велел приходить к концу рабочего дня. Когда я вышла из офиса, то заметила, что стою напротив редакции журнала «Суббота/Воскресенье». Я не стала задерживаться. Просто поймала такси и поехала обратно.
Джоэл Эбертс пригласил меня на ланч в маленький итальянский ресторанчик рядом с его конторой. Мы сели за столик. Сделали заказ. Хозяин — друг Джоэла — настоял на том, чтобы угостить нас шипучим «Спуманте». Мы выпили за мою поездку в чужие края.
Ты подумала, чем там займешься?
Нет. Я даже не знаю, где осяду… хотя для начала, наверное, отправлюсь в Париж.
Ты напишешь мне, как только устроишься где-нибудь?
Отобью телеграмму. Мне ведь еще нужно будет оформить перевод банковского счета.
Не проблема. Я все сделаю.
А ты представишь мне счет за все, что ты делаешь от моего имени?
Считай это дружеской услугой.
Я бы предпочла хорошо заплатить тебе, Джоэл.
Что мне особенно в тебе нравится, Сара, так это твоя исключительная порядочность.
Ну да, посмотри, куда она меня завела.
Он задумался на мгновение, рассеянно потирая край бокала.
Ты не обидишься, если я спрошу?
Да. Я по-прежнему думаю о нем.
Он улыбнулся.