Как ты догадался?
Джордж отлично разбирается в людях, — сказала я.
Не льсти мне, — он сжал мою руку, — а то я зазнаюсь.
Ты зазнаешься? — воскликнула я. — Это невозможно. Ты слишком хорош для этого.
Ты решила окончательно вогнать меня в краску, — сказал он нежно коснувшись моих губ поцелуем. — Как бы то ни было, я позволил себе предположить, что ваш босс — неуверенная в себе женщина, поскольку мне самому доводилось работать с таким типом руководителя. Ему нужно было контролировать все и вся. Каждое письмо клиенту, каждый внутренний документ нужно было нести ему на согласование. Он совал нос повсюду. А все потому, что был ужасно труслив. Он боялся делегировать кому-то часть полномочий — никому не доверял. По очень простой причине: он не доверял самому себе.
Вылитая наша мисс Спенсер, — сказала Эмили. — Она настолько не уверена в себе, что ей кажется, будто мы все против нее. Собственно, поэтому мы так себя и ведем. А что потом стало с твоим боссом?
Его повысили в должности, он стал директором компании. И это было благо, потому что, откровенно говоря, я уже собирался менять работу.
Ни за что не поверю, — игриво произнесла я. — Чтобы ты ушел с работы? Это не сочетается с твоими представлениями о долге и ответственности.
Тебя послушать, дорогая, так я какой-то зануда.
Не зануда. Просто ответственный. Очень ответственный.
Звучит как оскорбление, — произнес он шутливым тоном.
Ну что ты, любовь моя. Я считаю, что ответственность — великое достоинство, тем более для мужа.
Я бы выпила за это, — мрачно произнесла Эмили. — Все мои парни, казалось, были рождены с геном безответственности.
Тебе еще повезет, — сказала я.
Но не так, как тебе, — ответила Эмили.
Послушайте, больше всего повезло мне, — вмешался Джордж. — Я хочу сказать, что беру в жены одну из самых многообещающих писательниц Америки.
О, прошу тебя… — сказала я, краснея, как свекла. — Я опубликовала всего один рассказ.
Но какой… — сказал Джордж. — Ты согласна, Эмили?
Полностью, — вторила она. — В нашей редакции все считают, что это один из тройки лучших рассказов, опубликованных в прошлом году. А если учесть, что остальные три автора — это Фолкнер, Хемингуэй и Джей Ти Фаррел…
Стоп! — воскликнула я. — Или я залезу под стол.
Эмили застонала:
Что этой женщине необходимо, Джордж, так это побольше самоуверенности.
Ты обратилась по адресу, — улыбнулся он.
И еще ты должен убедить ее уйти из журнала, пока он не загубил ее талант.
Господи, это был всего лишь единственный рассказ, — сказала я. — Сомневаюсь, что когда-нибудь напишу еще.
Конечно, напишешь, — сказал Джордж. — Потому что после того, как мы поженимся, тебе больше не придется беспокоиться насчет оплаты аренды и даже о том, как совладать с ненавистной мисс Спенсер. Ты будешь избавлена от всего этого и сможешь полностью посвятить себя творчеству.
По-моему, это замечательно, — воскликнула Эмили.
Я вовсе не уверена в том, что сразу же уйду из журнала, сказала я.
Конечно, уйдешь, — сладко произнес Джордж. — Это как раз идеальный момент, чтобы сделать перерыв.
Но это моя работа…
Писательство — вот твоя настоящая работа… и я хочу предоставить тебе возможность полностью посвятить себя этому.
Он потянулся и поцеловал меня в лоб. Потом встал из-за стола и извинился.
От природы не уйдешь, — ухмыльнулся он. — Как насчет того, чтобы повторить напитки? Любовь — это постоянная жажда.
Я улыбнулась. Натянуто. И поймала себя на мысли:
Но я не успела погрузиться в раздумья, потому что Эмили сказала:
Как же тебе повезло.
Ты так думаешь?
Да. Наверное.
Наверное? Наверное? Да ты что, не видишь, кого отхватила?
Очень милого человека.
Милого? Да что с тобой сегодня? Ты что, приняла таблетки сдержанности или что-то в этом роде?
Я просто… я не знаю… немного нервничаю, вот и все. И пожалуй, я выпью еще мартини. Официант!
Я перехватила взгляд проходившего мимо человек, с подносом и сделала ему знак долить мой бокал.
Конечно, ты нервничаешь, — сказала Эмили. — Ты выходишь замуж. Но, по крайней мере, ты выходишь за человека, который тебя обожает.
Думаю, да…
Думаешь? Да он готов целовать землю, по которой ты ступаешь.
А тебя не насторожило бы такое обожание?
Эмили закатила глаза, потом нахмурилась и сказала: