В погоне за счастьем полностью

Но почему? Вы ведь предупреждали меня. Но это не работа мешает мне писать. Дело во мне самой.

Ты что, не хочешь быть писателем?

Думаю, что хочу. Но… я действительно не могу придумать ничего стоящего.

Знаешь, я так часто слышу эти жалобы.

Представляю. Тем более что за последний год я усвоила главное правило жизни.

Просвети.

Всякий раз, когда тебе кажется, что ты знаешь, чего хочешь, сталкиваешься с кем-то, из-за кого рушатся все твои планы на будущее.

Некоторые называют это нерешительностью в осуществлении задуманного.

А я бы назвала это вечным рецептом несчастья, — ответила я.

Но, возможно, для кого-то именно эта случайная встреча — судьба?

Несомненно. Проблема в другом: встретив свою судьбу, можешь ли ты удержать ее? Самое ужасное, что ответ на этот вопрос зависит от везения, времени, интуитивной прозорливости. А они нам совершенно не подчинены.

Послушай человека, который пошел на компромисс с самим собой и тем загнал себя в угол. Мы ничегоне можем контролировать. Нам кажется, что мы можем, но правда такова: по большей части те важные решения, которые мы принимаем в жизни, не продуманы. Мы действуем второпях, повинуясь инстинктам, а иногда и банальному страху. И вот, не успеешь оглянуться, как ты оказался в ситуации, которая тебя вовсе не радует. И ты задаешься вопросом: «Как, черт возьми, я дошел до этого?» Но ответ всем известен: мы самихотели оказаться в этой ситуации… хотя до конца жизни можем отрицать это.

Иными словами, мы сами загоняем себя в ловушку.

Совершенно верно. Помнишь, как сказал Руссо: «Свободным родился человек — и везде он закован в железо»?В современной Америке человек чаще всего сам обрекает себя на несвободу… и все из-за брака.

Никогда не выйду замуж.

Я это уже слышал. Но поверь мне, ты выйдешь замрк. И возможно, даже не подумав хорошенько.

Я рассмеялась:

Откуда вы можете это знать?

Потому что именно так все и происходит.

Тогда мне казалось, что рассуждения Натаниэла Хантера — это всего лишь мудрость столичного циника, горюющего об утраченной молодости и нереализованных литературных амбициях. Но я знала, насколько он предан семье — и, возможно, это скрашивало его профессиональные разочарования. Пусть он был «закован в железо», но втайне был этому рад.

Спустя две недеди после Рождества я, как обычно пришла на работу и обнаружила на двери редакции объявление, приглашающее всех штатных сотрудников в десять утра явиться на срочное совещание в кабинет главного редактора. Все уже собрались за столом мистера Хантера и переговаривались заговорщицким шепотом. Но самого мистера Хантера не было.

Что случилось? — спросила я, присоединившись к коллегам.

Ты что, не слышала? — удивилась Эмили Флоутон, одна из помощниц литературного редактора.

Что слышала?

Что наш счастливо женатый босс сбежал с Джейн Йейтс.

Я была в шоке. Джейн Йейтс, тихая женщина лет под тридцать, работала в редакции искусств. С угловатым лицом, длинной косой, в круглых очках без оправы, она напоминала библиотекаршу, которой суждено прожить старой девой.

Мистер Хантер сбежал с ней? — донесся до меня мой собственный голос.

Бывает же такое, да? — сказала Эмили. — И это еще не все, он ушел с работы. Ходят слухи, что они с Джейн планируют перебраться в Нью-Гемпшир или Вермонт, чтобы он мог полностью посвятить себя писательству.

Но я думала, что он счастлив в браке.

Эмили закатила глаза:

Дорогая, покажи мне того мужчину, который счастлив в браке! Даже если ты дашь парню полную свободу, он все равно будет чувствовать себя связанным по рукам и ногам.

Больше я никогда не видела Нэта Хантера. Он так и не появился в издательстве. И на то были причины. Б 1947 году развод считался серьезнейшим проступком… и грозил не только понижением в должности, но и остракизмом. Продолжай он обманывать жену, не возникло бы никаких проблем — поскольку адюльтер еще терпели (во всяком случае, пока тебя не застукали). Но уход из семьи воспринимался в те годы как аморальный поступок, недостойный звания гражданина Америки. А уж случай с Нэтом Хантером был тем более ошеломляющий. Особенно если учесть, что объектом страсти стала женщина, которая всегда напоминала мне миссис Данверс из «Ребекки» [25].

По большей части те важные решения, которые мы принимаем в жизни, не продуманы. Мы действуем второпях, повинуясь инстинктам, а иногда и банальному страху. И вот не успеешь оглянуться, как ты оказался в ситуации, которая тебя вовсе не радует.

Прошли месяцы после внезапного отъезда мистера Хантера, а его слова по-прежнему звучали у меня в голове. И я все время задавала себе вопрос: а это решение, в корне изменившее его жизнь, тоже было принято второпях, инстинктивно и от страха? От страха состариться в семейной западне и никогда не написать роман, о котором он так мечтал?