Я порылся в своих мешочках и вытащил крупный тёмно-розовый огранённый в овал кристалл.
— Вот это да! Какой огромный рубин! — восхитилась девушка, она явно неравнодушна к самоцветам.
— Это не рубин, хотя и очень похож на него, это шпинель. Присмотрись к нему магическим зрением, его структура отличается: ячеистая структура крупнее, а плотность ниже, соответственно, и ёмкость как накопителя несколько меньше. Немаг не отличит рубин от шпинели, если только по весу, но сделать непросто.
— Всё равно смотрится великолепно, — полюбовавшись камнем, она положила его на оголовье. — Ты же понимаешь, что если мы сейчас поставим камень на нож, то я его тебе потом не отдам, ведь он станет частью ножа, а с ним я не расстанусь.
— Хорошо, он останется твоим безвозмездно, — легко согласился я, и даже мой хомяк не сильно страдал при этом.
Этот камень, а точнее уже, готовый накопитель с запасом энергии, был в кошельке, что я снял с тела оборотня позавчера. Рассказывать Софи об этих трофеях я пока был не готов, но лёгкие угрызения совести меня покалывали на тему: надо бы поделиться трофеями, как полагается.
Девушка так обрадовалась, что захлопала в ладоши.
— Но ведь этот почти королевский камень совершенно не подходит к такому простому клинку, — сокрушенно произнесла Софи.
— Ну так ты же владеешь трансфигурацией — нанеси на лезвие, гарду и оголовье художественную резьбу. Измени форму бронзовых деталей на более утонченную, если надо для композиции, я дам тебе десяток мелких гранатов. Ну, ещё могу отполировать, ну так — слегка.
Так мы и поступили, после совместных усилий нож смотрелся уже совершенно иначе. Но весь этот эстетизм — дело второстепенное, я закапсулировал в нож два заклинания: Лезвие света и Воздушный таран. С ножнами возиться не стали.
Когда мы закончили, наступил уже поздний вечер. С огромным аппетитом мы поужинали и разошлись отдыхать, ведь завтра в путь. Перед тем как уснуть, я подумал: " Как же много мы смогли сегодня сделать. Никогда прежде я не работал так быстро и качественно. Интересно, это влияние талиара или сударыни Пакран? Что-то в ней определенно есть".
Сердце уже не норовило вырваться из груди, но руки всё ещё продолжали трястись. В голове пусто. Кажется, будто всё это происходит не с ней. Весь невеликий резерв магической энергии уже израсходован, и никак не получается сосредоточиться на накопителе.
Лидия перевела взгляд с не желающего отдавать такую необходимую магическую силу кристалла на рукав куртки, куда пришелся скользящий удар саблей. Если бы не укрепление настоем и печатями, то она бы осталась без руки.
Можно сказать, что лично ей просто невероятно повезло. В самом начале внезапного боя в нее прилетело три стрелы, и все они были отражены кинетическим щитом. А потом как-то так завертелась схватка, что больше ударов по ней не пришлось, кроме шального взмаха саблей. Когда враг был повержен и она взглянула на свой кинетический щит, то обнаружила, что артефакт не просто разряжен — он уничтожен: кристалл-накопитель рассыпался, отдав всю энергию на отражение ударов. Вот тут-то её и настигло осознание, как близко она прошла от кромки, разделяющей живых и мертвых.
И вот сейчас она сидит посреди ритуального круга напротив самой прекрасной девушки, какую она когда-либо видела. Даже тонкий шрам, начинавшийся на лбу, проходящий через бровь и заканчивающийся на щеке, не портил её облик, а, наоборот, добавлял выразительности лицу нелюди. В ней всё было идеально: невероятное обаяние, идеальные пропорции лица и тела, длинные золотистые волосы и глаза насыщенного голубого цвета, плавность и грация движений. У Лидии не укладывалось в голове, как такая невероятно красивая и изящная девушка могла оказаться в компании столь жутких монстров. А потом в её голову пришла другая мысль: "Как же я сама оказалась тут?". Девушка прикрыла глаза, вспоминая путь, что привел её в другой мир.
***
Когда Марк пришел прощаться, Лидия попросила маму сказать, что её нет. Чувство обиды наполняло, а мысли крутились по кругу, и одна была мрачней другой. Её ожидания и мечты разрушились практически одномоментно. С самого детства она прониклась симпатией к Марку, и со временем эта симпатия переросла в нечто большее. Конечно, оставалась надежда, что он скоро вернётся обратно, и всё снова станет как было, и уж тогда-то она точно... Но сердце подсказывало: ничего уже не будет как прежде. Марк, если и вернётся, то совершенно другим.
Несколько дней она носила тяжкие думы в себе, но на третий день не выдержала и поделилась своей болью с подругой. Выговорившись, Лидия почувствовала облегчение, но проблема не была решена — грусть возвращалась, а подруга не смогла ничего посоветовать, только ахала и охала. С мамой делиться своими переживаниями она не стала, чтобы не расстраивать её перед свадьбой Жоржа.
