В погоне за Солнцем полностью

Во Франции доступ к солнцу и для мужчин, и для женщин был окончательно демократизирован в июне 1936 года, когда Национальная ассамблея ввела двухнедельный оплачиваемый отпуск, les congés payés, который “вернул румянец бледным щекам рабочих”[449]. Наконец и горожане, принадлежащие к рабочему классу, стали учиться устраивать пикники и кататься на велосипедах и бросили первые завороженные взгляды на море, но сам отдых был настолько внове для них, что у них не было специальной одежды: на фотографиях мы видим людей за игрой прямо в костюмах и шляпах. Стивен Поттер, автор серии юмористических книг “Искусство жить”, блестяще уловил отношение бледного англичанина к загару в начале 1950-х. Он описывает солнечный уик-энд и “известного охотника за официантками П. де Синта”, который первым делом раздевается до пояса и принимает солнечные ванны, и его кожа вскоре приобретает “насыщенный медово-бронзовый” оттенок. И тут появляется возмездие в лице Когга-Виллоуби.

Поттер добавляет: “Когг-Виллоуби произнес эту фразу с такой интонацией, которая явно намекала на присутствие у де Синта как минимум итальянской крови, а возможно, и с долей негритянской крови у его предков”. После чего де Синт проводит остаток уик-энда, “пытаясь закрыть каждый обнаженный дюйм своего тела[450]”.

Но Поттер, если он когда-либо и делал это всерьез, сражался против стихии. Не прошло и десяти лет после публикации “Искусства жить”, как произошел полный поворот в предпочтениях цвета кожи: бронзовая кожа у представителей белой расы стала одновременно обозначать здоровье и общественное положение по причинам, диаметрально противоположным тем, что прежде благоприятствовали бледности. Президент Джон Ф. Кеннеди был столь же одержим совершенствованием своего загара, как и Кэри Грант. За неделю подготовки к знаменитой инаугурационной речи он загорал столько же времени, сколько и работал над речью[451].

Обратной стороной медали стало то, что кожа Кеннеди быстро портилась. Он мог выглядеть молодо на экране по контрасту с потеющим Никсоном с землистой кожей, но Гор Видал (состоявший в родственных отношениях с Джеки) писал, что его родич выглядит старше, чем на фотографиях: “Он стройный и моложавый, но лицо уже все в морщинах, слишком рано для его лет[452]”. К 1961 году солнце стало взимать дань.

К 1970-м уже два поколения запекали свои тела под солнцем, а еще через двадцать лет Disney не мог заставить своих сотрудниц в европейском Диснейленде носить чулки – хороший загар нуждался в демонстрации. С другой стороны, осветляющие и отбеливающие средства (подобные французскому Fair and White) до сих пор популярны у темнокожих людей по всему миру. Этикетка на косметике, произведенной в Париже, но продающейся в Юго-Восточной Азии, гласит, что этот продукт – “первая технология, которая регулирует разные уровни процесса кожной пигментации в целях достижения эффективного осветления”. В 2007 году лондонские пластические хирурги анонсировали разработку крема для осветления с использованием растительных экстрактов и концентрированного витамина C, добавив, что они надеются вытеснить с рынка нелегальных поставщиков потенциально опасных средств (зачастую содержащих известь).

Джон Ф. Кеннеди обновляет загар на Палм-Бич зимой 1944 года (John F. Kennedy Library)

От гавайских проституток у Джеймса Джонса в “Отныне и во веки веков” (1951), которые берегли кожу от солнца, чтобы потрафить вкусам военных, до Дженнифер Лопес, Майкла Джексона и героинь современных японских произведений – везде мы видим одно и то же: светлокожие люди обычно стремятся сделать кожу темнее, и наоборот.

Мода вокруг курортного отдыха, которая запустила тренд загара, началась с заботы о здоровье, а в итоге приняла отчетливый эротический подтекст. В эссе 1990-х годов писатель Джон Фаулз писал о преображении своего родного городка Лайм-Реджис (графство Дорсет, Англия), которое началось еще в XVIII веке именно по причине веры в благотворное воздействие моря и солнца на здоровье: