Время тянулось очень медленно. Солнце уже зашло, а поток народа не иссякал. Наконец, часам к двум ночи, осталось только человек пять туристов. Адольф Руфимович еще раз подошел к охране и о чем-то с ними переговорил. Затем он махнул рукой Генке и Борису, чтобы они следовали за ним. Они прошли через ограждение и подошли к камням. Освещение отключили, поэтому мальчишки очень порадовались тому, что прихватили с собой фонарики. Они отыскали «пяточный камень» и подошли к нему.
— Давайте, профессор, не тяните! — сказал Борис. — Вставайте к нему спиной и отсчитывайте шестнадцать шагов.
— Не торопись, Борис! Значит, так… Закат был в той стороне, получается, отсчитывать шаги я должен в том же направлении, — стал рассуждать Адольф Руфимович.
Он уже собрался идти, и вдруг…
— Здравствуйте, меня зовут Мишель! — раздался за их спинами женский голос.
К ним подошла молодая женщина в форме.
— Я состою в организации, которая следит за тем, чтобы памятнику не был нанесен урон. Я буду присутствовать при ваших исследованиях.
Профессор поморщился, но кивнул. Все равно выбора не было.
— Я профессор истории доктор Шварц. А это мои ученики: Геннадий и Борис! — сказал он.
Мишель пожала руки всем троим и спросила:
— Так что же вы исследуете или ищете, доктор? Ведь здесь все давным-давно изучено!
— Дело в том, что нам в руки совершенно случайно попала записка восемнадцатого века. Борис, покажи Мишель записку, пожалуйста!
Борька достал из кармашка рюкзака сложенный листок и передал его Мишель. Та развернула его и внимательно прочитала.
— Это действительно староанглийский язык, — сказала она. — И очень интересный смысл… Здесь говорится о камне, на котором босоногий монах оставил свой след.
— Да, речь, как вы понимаете, идет о «пяточном камне», — заметил профессор Шварц.
— Судя по языку, на котором написана записка, — продолжила Мишель, — она явно была составлена ранее 1771 года.
— А что произошло в 1771 году? — поинтересовался Генка.
— В 1771 году название «пяточный камень» получил ныне всем известный отдельно стоящий столб из сарсена. Именно тот, у которого мы сейчас с вами и находимся. На нем, как вы видите, никаких следов нет. А до 1771 года «пяточным камнем» назывался совсем другой камень, камень № 14. В нем действительно есть углубление, и, видимо, легенда о босоногом монахе относится к нему.
Адольф Руфимович и мальчишки молча уставились на Мишель. Повисла пауза.
— Господи, как я мог об этом забыть?! — наконец, пробормотал Шварц. — Благодарю, Мишель! Это Провидение нам послало вас! Иначе мы бы изначально пошли по ложному пути.
— Перестаньте, — улыбнулась Мишель, — но пойдемте, мне уже и самой стало интересно, что же там может быть?
Она провела наших путешественников вдоль камней и остановилась у одного.
— Вот это камень № 14. А вот и углубление от «пятки монаха».
Она показала на довольно глубокое отверстие. Затем она обратилась к профессору Шварцу:
— Теперь становитесь и отсчитывайте шестнадцать шагов на закат солнца. Это в ту сторону.
Адольф Руфимович послушно проделал все, что ему сказала Мишель. Он отсчитал шестнадцать шагов и остановился.
— Запомните место, — крикнула ему Мишель.
— Теперь ты отсчитай шестнадцать шагов, — обратилась она к Генке.
— Зачем?
— Между шагами взрослого мужчины и шагами ребенка или женщины есть разница. Скорее всего, то, что вы ищете, и будет находиться в этом промежутке.
Генка кивнул и тоже отсчитал шестнадцать шагов. Действительно, его шаги оказались несколько короче, чем шаги профессора.
— Вот видите, какова разница?! Ведь мы с вами не знаем, кто отмерял шаги, когда писал эту записку. Так что придется искать во всем этом промежутке.
— Но я здесь ничего не вижу, — сказал Генка. — Просто голая земля.
— Неужели ты думаешь, что если бы что-то лежало на поверхности, оно бы сохранилось до наших дней? — усмехнулась Мишель. — Придется копать!
— Но ведь раскопки запрещены, — заметил Адольф Руфимович.
— А кто вам сказал, что будут раскопки? — удивленно спросила Мишель. — К утру ничего не должно быть заметно. А так… Под мою ответственность!
— Вы — потрясающая женщина! — только и сказал профессор.
— Прежде всего я ученый, — парировала Мишель. — Но время не ждет, приступим. У вас лопаты-то есть?
— Я прихватил с собой одну, саперную. Так, на всякий случай… — сказал Адольф Руфимович.
Он расстегнул сюртук и достал небольшую складную лопатку, пристегнутую изнутри к поле сюртука.
— Да, такой много не накопаешь! — протянула Мишель. — Но выбора у нас нет. Приступайте!
Как-то незаметно она начала командовать, а все остальные стали безропотно выполнять ее приказы. Шварц собрал лопатку и принялся копать в прямоугольнике, очерченном Мишель на земле. Генка и Борис усиленно освещали всю зону фонарями. Через десять минут Адольф Руфимович передал лопату Борису, а тот, минут через пятнадцать, Генке. Затем Шварц снова сменил мальчишек.
Он копал еще в течение десяти минут. Получилась уже довольно большая яма, глубиной около метра. Но пока ничего примечательного не попалось. Мишель начала заметно нервничать.
