Естественно, я запаниковала. А кто бы остался спокоен на моем месте? Даже один дракончик способен нанести непоправимый ущерб моему здоровью. В этом я абсолютно уверена, так как успела насмотреться на его сестер и братьев. Мелькнула мысль — бежать, но по ту сторону коридора было ничуть не лучше. Там этих клыкастиков в двенадцать раз больше. Взрослых драконов я не считаю. Нападать на меня они, конечно, не будут, но и помощи от них не дождешься. Разве эти гиганты способны понять, насколько хрупки и беззащитны мы — люди?
Пока я металась, не зная, что делать, тринадцатый дракончик окончательно доломал скорлупу при помощи острого нароста, расположенного у него на голове и выбрался наружу. Он вел себя на удивление тихо, и потому я не сразу заметила, что за мной наблюдают, причем делают это с немалым интересом.
Долгое время мы смотрели друг другу в глаза, пока в моей голове не прозвучало недоуменно-вопросительное:
— Мама?
— Мама? — переспросила я. Уж слишком неожиданно для меня это прозвучало.
Дракончик, видимо, не заметил вопросительной интонации в моем голосе и с радостным воплем сорвался с места.
Вмешательство Авы на этот раз оказалось весьма своевременным, именно оно уберегло меня от увечий. Малыша, конечно же, было жалко. Надеюсь, удар по темечку не слишком ему навредил. И все же я понимала, что доберись он до меня, мне пришлось бы намного хуже.
Впрочем, душевные муки, которые я испытала, глядя на слезы дракончика, оказалось ничуть не легче перенести. Уж лучше получить с десяток ран от острых когтей и потом залечивать их неделю, чем видеть, как страдает этот малыш.
— Иди ко мне, маленький, — сказала я, опускаясь перед дракончиком на колени и целуя его в чешуйчатый лобик, — мама тебя пожалеет.
Признаюсь честно, слово «мама» вырвалось у меня случайно, а потом было поздно отступать. Едва услышав его, малыш будто бы засветился изнутри и расплылся в клыкастой улыбке, настолько очаровательной, что у меня защемило сердце.
Кто бы мог подумать, что драконы умеют улыбаться? Мне отчего — то хотелось верить в то, что этим умением обладает лишь мой малыш.
— Она нехорошая, злая, — ворвались в мою голову мысленные жалобы обиженного ребенка.
— Прогони ее.
Понятно, что все эти далеко нелестные эпитеты относились к моей подруге Аве, чересчур рьяно пекущейся о целостности моего организма. И как прикажете объяснять новорожденному малышу, что метла просто пыталась меня защитить?
— Прости ее, маленький, она не хотела тебя обидеть, — произнесла я мысленно, почесывая дракончика под подбородком, совсем как котенка. Он и ластился точно так же, как эти домашние пушистики. Уверена, дай ему волю, так и на руки ко мне бы забрался, не заботясь о том, что мне его вес не по силам. — Ты такой грозный, что она просто тебя испугалась, потому и напала первой. Но вообще то она хорошая. Со временем вы обязательно подружитесь.
Моя нехитрая лесть вернула дракончику хорошее настроение, и он преисполнился великодушия, милостиво решив простить забияку. Я же надеялась, что Ава не слышала наших мысленных переговоров, в противном случае, мне пришлось бы долго вымаливать у нее прощения за свои слова, потому как никому не позволено ставить под сомнение ее отвагу и героизм. Но на этот раз, кажется, все обошлось. Во всяком случае, я не получила от подруги очередной затрещины, а это несомненно хороший знак. Или ей просто было не до меня.
И все же не мешает поставить Аву в известность, что отныне дракончик будет находиться под нашей опекой. Еще минуту назад я даже не думала об этом, теперь же не готова была с ним расстаться ни за что на свете. Даже если за это придется отдать все те артефакты, что получились в результате проведенного ритуала. Я ощущала их краем сознания. И даже этого мимолетного соприкосновения с аурой наделенных колдовской силой вещиц, мне хватило, чтобы понять, каким сокровищем я теперь обладаю.
Как бы еще донести свою мысль до драконов, да так, чтобы после этого остаться в живых?
— Не надо никому ничего отдавать, — насупился мой дракончик, подгребая под себя золотые побрякушки из тех, что находились в пределах его досягаемости. — Все равно кроме тебя, мама, меня никто не увидит.
— Как так? — озадачилась я, попутно отметив, что Ава с несвойственным ей усердием, сметает весь мусор в одну кучу, не забывая при этом отделять от остатков скорлупы многочисленные артефакты.
— А вот так, — мысленно воскликнул дракончик, в мгновенье ока становясь невидимым. И что странно, под моей рукой он по-прежнему ощущался теплым чешуйчатым крепышом. То есть, невидимость была всего лишь обманкой.
— Ты уверен, что на драконов это подействует так же, как на людей? — спросила я с сомнением.
— Драконов? Людей? — в свою очередь озадачился дракончик.
Пришлось создавать в своем воображении образы людей и драконов, а заодно и представителей других рас, населяющих наш мир.
Малыш от растерянности плюхнулся на свой хвост и как-то жалобно уточнил:
— А я кто?
