— Это хорошо, — Нимфея задумалась. — Скажи, а ты… не будешь против обучения военному искусству? Я думаю, что у тебя это хорошо получилось бы.
— Конечно, нет, госпожа. Это полезный навык.
— Хорошо, — Нимфея направила к двери, но, коснувшись ручки, остановилась. — Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь мне рассказать.
— Спасибо, — тихо сказала Сирокко, поднимая глаза.
Головная боль ушла, и Сирокко смогла облегченно вздохнуть. Пожалуй, только привязанность к Нимфее и стойкое желание найти книгу удерживали её от побега. Когда она была рядом с госпожой, беды и тревоги отходили на второй план, и Сирокко чувствовала себя
Она могла точно сказать, что счастлива. И даже стойкая неприязнь к хозяину дома не смогла поколебать этого счастья. Тем не менее, Валлаго день за днём всё больше и больше внушал ей страх. Было в его безупречной красоте что-то страшное, отталкивающее, настолько жуткое, что хотелось убежать от него подальше, лишь бы не видеть холодной пустоты его глаз. Все-таки красота — пугающая сила.
Сирокко вновь опустилась на кровать и закрыла глаза. Ветер скользнул в комнату, приветствуя девушку. Он заметно окреп и теперь был почти осязаем даже без взаимодействия.
Утро только начиналось, небо посветлело, и солнце поднималось над горизонтом. Сирокко стояла на большой площадке, засыпанной плотной утрамбованной землёй. Напротив неё замер невысокий светловолосый мужчина по имени Содалит, который должен был её обучать.
— Ты сильно отстала от своих ровесников, — говорил он. — Но Нимфея Атту хочет обучить тебя военному ремеслу. Возможно, после завершения обучения ты станешь охранником.
— Это займёт много времени? — обречённо спросила Сирокко, чувствуя себя нехорошо. В её планы не входило поселяться здесь на много лет.
— Настоящие мастера учатся всю жизнь, — ответил Содалит, окидывая девушку насмешливым взглядом светло-зеленых глаз. — Но тебе будет достаточно трёх-четырёх лет. Вкупе с талантом и многочасовыми тренировками ежедневно, ты сможешь быстро пройти программу. В будущем во время боя ты сможешь отходить от заученных приёмов и создавать свои на основе полученных знаний.
— Давайте приступим к занятию, — проглотив разочарованный вздох, сказала Сирокко.
У неё было не так много времени, чтобы разбрасываться годами направо и налево. В Сфере Проклятых жили чуть больше ста или ста десяти лет. Потом наступала старость, которая из-за сдерживаемых всю жизнь способностей становилась невыносимой: головная боль, тошнота, ломота в мышцах усиливались. Большинство людей не выдерживало такого и заканчивало жизнь самоубийством. Ужасно, конечно… Но Сирокко до сих пор не могла понять, что именно её пугает — старость или смерть. И пусть одно вытекает из другого, смерть — лишь мгновение, а старость может длиться десятилетия. Это бессилие и болезни, морщины…
— Хорошо. Для начала нужно обратиться к себе и определить, откуда идёт твоя внутренняя сила…
* * *
Сирокко в изнеможении упала на кровать. Нога болела так, что хотелось оторвать её и закинуть подальше. Однако спать не хотелось: видимо, на этой неделе она отдохнула на несколько дней вперёд.
— Ну, как прошла тренировка? — Эблис бесцеремонно завалилась к ней на кровать. — Какие успехи?
— Да мы сначала полдня сидели на земле и обращались к чаркам силы, — раздраженно выплюнула Сирокко. — А потом полдня я пыталась нормально принять начальную стойку. И зачем я только согласилась? Да меня сегодня облили грязью больше, чем за все предыдущие годы!
— Ох ты бедная-несчастная, — залилась смехом Эблис. — Думала, что в боевых искусствах с тобой, как с принцессой, носиться будут?
— Ну не так же! Кстати, забыла сообщить тебе радостную новость, — едко процедила Сирокко. — Судя по всему, мы застряли здесь на три или четыре года. Мне нужно закончить обучение.
Эблис замерла, обдумывая услышанное. Вокруг её головы обвились щупальца плотного сизого тумана, который медленно расползался в стороны. Раньше Сирокко не видела проклятия подруги, только слышала о нем. Несмотря на имя — оно дословно обозначает «пыльная буря» — проклятие находилось на пересечении стихий Воздуха и Воды, а не Воздуха и Земли, как у Сирокко. Вероятно, Зрячая неправильно истолковала проклятие Эблис при рождении. Такое бывает, потому что зачастую внешние проявления способностей схожи между собой.
— Хорошо, — наконец, пожала плечами подруга и взяла со стола тарелку с вафлями в карамели. — Тогда я пока поищу книгу. Разделим, так сказать, обязанности.
— Как хочешь, — Сирокко помассировала виски. — Пойду в сад, проветрюсь.
Эблис кивнула, не отрываясь от созерцания вафель. Они сейчас занимали её больше, чем что-либо ещё. Все же каждый справлялся с жизненными трудностями своим способом.
