Потом Эблис медленно вошла в реку и остановилась, стараясь привыкнуть к пронизывающему холоду. Старательно смыв, насколько это возможно, запахи, она быстро вышла и переоделась в костюм для верховой езды. Мягкая кожа приятно облегала замерзшее тело, и вскоре Эблис совсем согрелась. Быстро зашнуровав высокие ботинки, она пошла по кромке воды, чтобы собаки не смогли поймать её запах. Всему этому она научилась сама, по крупинке выискивая информацию в тысячах книг их библиотеки.
Ночь была холодной и близилась к рассвету. Множество звёзд потихоньку гасло в бездонной черноте неба, которое на горизонте подернулось сине-голубой пеленой.
Впервые в жизни Эблис спокойно вдыхала ночной воздух. Вся её жизнь, казалось, была какой-то лихорадочной театральной игрой, в которой она постоянно меняла роли. Только сейчас она была собой — по венам растёкся холод спокойствия, удивительного для человека, бегущего из дома.
Ветер шелестел где-то рядом, играя кронами деревьев. Мелькал среди ветвей, дымом просачивался сквозь листья. Ей нужно ещё шесть часов, чтобы окончательно запутать следы и отправиться на встречу со своей подругой.
Обычно она просыпалась около полудня, поэтому раньше этого срока её не будут искать. Если уйти из города раньше, то её легко смогут заметить — без должной суматохи она оставалась достаточно популярной фигурой. Как только отец Эблис вытянет все военные силы, чтобы вернуть пропавшую дочь домой, они с подругой смогут затеряться в толпе и незамеченными покинуть город.
Это был хороший план, и теперь дело за малым — следовать ему. Эблис уверенно шагала по берегу реки, и из-под её ног разлетались в стороны холодные темные брызги. Так же, как гладь воды, она разбивала всю свою предыдущую жизнь. В её сердце не было ни сожалений, ни грусти; лишь тянущая нить все ещё молила одуматься и вернуться назад, но Эблис решительно порвала её, силой воли заглушив в себе её голос. Сейчас нужно найти тихое место, где можно медитацией восстановить силы. Ветер неотступно следовал за Эблис, скрывая её от мимолетного взгляда путника. Легкий туман заволок берег реки, клочьями повис над водой.
Эблис замедлила шаг, прислушиваясь к ночным звукам.
Эблис углубилась в темноту, но чувствовала не страх, а единство с ней, словно эта мгла была ей роднее матери. Темная поляна была окружена вековыми деревьями, дарила чувство защищенности. Эблис закрыла глаза. Она постепенно успокаивала качку мыслей, по одной расслабляла напряженные мышцы. Уже через десять минут Эблис погрузилась в медитацию, в которой старалась унять пляску полутёмных образов сознания. В этой медитации, больше подходящей на лихорадочный бред, в бешеной пляске слились образы родителей, знакомых и учителей. Водоворот прошедших событий захлестнул её, утягивая за собой, но она не противилась — теперь она была свободна и могла позволить себе хотя бы ненадолго взглянуть на прошлое.
Ветер танцевал вокруг, играя листьями темных деревьев. Он смотрел на свою рабу, ласково обнимал её. Минуты шли, сливаясь в часы; солнце уже поднялось над горизонтом, заливая леса и поля звенящим светом.
Эблис медленно открыла глаза. Усталость исчезла, и её сердце заполнила решимость. Эблис поднялась на ноги, быстро отряхнулась и послала ветер к своей подруге. Та с легкостью согласилась встретиться возле статуи Освобожденного, и теперь Эблис предстояло пройти через город к маленькой площади.
Они достала из мешка заранее приготовленную накидку, расшитую золотыми и серебряными нитями. Такие были популярны среди жителей города, и Эблис не вызовет подозрений. Осталось совсем немного…
Этот путь был лёгким; Эблис с трудом удерживалась, чтобы не побежать навстречу подруге. Но она боялась привлечь лишнее внимание, поэтому степенно шла по мощеным улицам города. Она покинула лес уже давно, и следом за ним начинался Бригон — главнокомандующий жил почти на самой окраине из-за своей любви к природе.
Каблуки сапог ритмично стучали по камням, выбивая дробь.
— Все на поиски!
Шаг, ещё шаг. Эблис скользнула за спинами солдат.
— Обыщите все улицы, любой дом, каждый закоулок! Она не могла далеко уйти! Закройте все выходы из города! Поднимите мосты! За работу!
Они не обращали на неё внимания. Лишь смотрели на оратора, не поворачивая головы в стороны.
— Смотрите на всё подозрительное!
Глупцы. Эблис ещё раз напомнила подруге про статую Освобождённого, и вскоре сама устремилась к ней; петляя по узким улочкам, она в который раз вспомнила длинные вечера, которые проводила возле зарешеченного окна.
Огромная фигура мужчины высилась посреди тусклых домов. Он рвал на себе цепи, желая поскорее обрести свободу, совсем как Эблис. Ещё немного…
