Из боковой улицы послышался быстрый перестук каблуков, и вскоре на площади показалась девушка с ярко-золотистыми волосами, напоминавшие созревшие зерна пшеницы. Её красивые золотистые глаза скользнули по статуе и остановились на Эблис; девушка склонила голову набок, словно оценивая её.
— Привет, — тихо сказала она.
— Ну здравствуй, — Эблис улыбнулась, подняв голову.
— Удивительно много лет дружить и не знать имён друг друга, — усмехнулась та. — Меня зовут Сирокко.
Сирокко с трудом открыла глаза. Она чувствовала себя разбитой, однако не собиралась отказываться от тренировки. Никто не должен знать, чем она занимается по ночам. Никто, кроме Эблис. Пару раз ей даже пришлось, сильно рискуя, покрывать отлучки подруги, которая раз за разом убегала в заброшенный парк.
Однажды ночью Агата что-то заподозрила и решила дать своей затаенной злобе выход. Наверное, хотела поймать Сирокко во время побега. Так или иначе, она под покровом мрака пришла в комнату подруг, рассчитывая, что сейчас не обнаружит Сирокко в своей кровати. Так, впрочем и оказалось — предчувствие скорой победы ослепило её, и неуклюжая девушка не заметила в темноте столик. Эблис проснулась, поняв, что отсутствие подруги заметили, но сохранила ледяное спокойствие и не подала виду. Агата стремительно убежала из комнаты, чтобы пожаловаться госпоже.
Тем временем Эблис призвала стихию и сообщила Сирокко о неприятном инциденте — та лишь посмеялась, и ветер быстро принёс её в комнату на своих горячих крыльях. Дверь открылась, и в ней показались недовольная прерванным сном Нимфея вместе с глупой Агатой. Но в этот момент Сирокко уже сидела на кровати рядом с Эблис и весьма убедительно разыгрывала недавнее пробуждение.
— Что случилось? — чуть не плача, театрально воскликнула Сирокко. — Что это был за грохот?
— Агата, ты не хочешь объясниться? — ледяным тоном спросила Нимфея, а Сирокко внутренне возликовала.
— Я… я… — Агата сжалась, не зная, куда девать глаза. — Её не было на своей кровати.
— Сирокко приснился дурной сон, и я позвала её спать к себе, — отозвалась Эблис, с вызовом глядя на Агату. Унижение глупой служанки забавляло ее.
Сирокко лишь мысленно ухмыльнулась, вдруг осознав истинный смысл фразы «не говори «гоп», пока не перепрыгнешь».
На следующее утро Агату выгнали из дома Атту.
Сирокко победно улыбнулась своим воспоминаниям и посмотрела на Эблис. Несмотря на её холодность и, как следствие, возникшее между подругами отдаление, Сирокко знала, что не найдёт товарища вернее. Какой бы она не была, все равно оставалась хорошим другом, за которым можно, не раздумывая, броситься и в огонь, и в воду.
Эблис сидела на своей кровати и пыталась расчесать запутанные волосы, напоминавшие туманное облако. Костяной гребень скользил в её изящных пальцах, и Сирокко невольно засмотрелась на его монотонные движения. Словно нескончаемый танец…
— Какая же ты всё-таки гадкая, — тем временем цедила Эблис. — Тебе дают время высыпаться, освобождают от работы, а ты по полночи гуляешь с мальчиками…
— Замолчи, — огрызнулась Сирокко, с трудом поворачиваясь на бок. — Он сам приходит. И мы просто разговариваем.
Прошло больше шести недель с её первого занятия боем. С тех пор она действительно многому научилась, однако эти знания не легко ей давались. Нога все ещё давала о себе знать, тренер гонял нещадно, да и ещё она не высыпалась. Каждый вечер она ускользала в старый парк, желая посидеть на краю обрыва и посмотреть на звезды. И каждый вечер туда приходил Дейтерий, что удивительно, с таким же мотивом. Он садился на почтительном расстоянии от Сирокко, и время от времени они разговаривали. Обычно о чём-то отстранённом, вроде причин движения звёзд, или источнике песни цикады, или направлении течения реки. Они лишь поверхностно касались своей личной жизни, но такие разговоры быстро сходили на нет.
Дверь комнаты служанок открылась, и в неё зашла Нимфея.
— Сирокко, твой учитель сказал, что ты больна, — Нимфея подошла к служанке и с тенью тревоги посмотрела на неё.
— Ничего, просто устаю, — ответила Сирокко. — Я могу продолжать тренировки.
— Нельзя себя изматывать. Через небольшое время ты сможешь стать стражником, но это не значит, что нужно тренироваться до потери пульса. Да и нога твоя полностью ещё не зажила, а ты каждый день снова повреждаешь ее.
— Все в порядке, — повторила Сирокко, чувствуя прилив вины, который, впрочем, тут же схлынул. — Если мне станет плохо, я возьму отдых.
— Хорошо, — Нимфея отвернулась. — Эблис, сегодня у нас напряженный день. Мы устраиваем приём, после которого мой брат уедет учиться. Нужно устроить прощальный банкет.
— Да, госпожа, уже иду.
Сирокко, напустив на себя бодрый вид, облачилась в мягкие кожаные одежды для тренировок и принялась наматывать на руки бинты. Новость о скором отъезде Дейтерия слегка расстроила её, всё-таки, она привыкла к их ночным прогулкам. Да и мысль о том, что она наконец-то станет высыпаться, почему-то не радовала.
