В двадцатые годы Альбан Берг изучал «Грезы» Шумана. В своем анализе он указал на несколько особенностей, которые делали эту композицию «идеальной». Среди них он отметил интервальную конструкцию и в особенности сосредоточенность композитора на правильном подборе такого интервала, как кварта. Но кто знает, как оно на самом деле… Не знаю, читал ли Эннио эту работу Берга, но учитывая, сколько мелодий Морриконе известны на весь мир, кажется, он открыл свой секрет успеха. Так что лучше задайте этот вопрос самому Морриконе.
Моя карьера в кинематографе началась под крылом удивительного крестного отца: Серджо Леоне. Именно он оказался тем самым deus ex machina моих первых фильмов, и он же познакомил меня с Эннио Морриконе. Леоне увидел меня в вечерней передаче «Нон стоп» и, кажется, проникся ко мне симпатией, потому что потом захотел со мной встретиться.
«Я бы хотел кое-что для тебя сделать», – сказал он. Разговор этот состоялся в 1979 году, и в то время я получал немало предложений от продюсеров и режиссеров. Помнится, Челентано предлагал мне сыграть главную роль в одном из своих фильмов, где он сам играл Господа Бога. Поскольку я уже крепко стоял на ногах, я многим отказывал, так как понимал, что мне нужно дождаться подходящего случая, нужного человека. Когда Леоне связался со мной, я сразу понял, что вот он, этот случай. Он тогда начинал снимать «Однажды в Америке», но у него за плечами уже было несколько лент, где он выступал продюсером – «Игрушка» Монтальдо с Нино Манфреди, например. Мы сразу понравились друг другу и тут же стали работать над фильмом «Красивый мешок». Серджо решил, что это станет моим режиссерским дебютом. По поводу сценария мы обратились к Лео Бенвенути и Пьетро Де Бернарди, которых Серджо считал лучшими в своей профессии, их задача была помочь мне сделать классный фильм.
Когда сценарий был готов, Леоне пригласил меня на озвучку нескольких персонажей в старый офис «Медуза Фильм» и сделал так, чтобы при этом присутствовали владельцы компании – Колайакомо и Поччиони. У меня сложилось впечатление, что они ничего толком не поняли, однако я не забыл слова, произнесенные Поччиони в самом конце: «Такой фильм нам не помешает… Если он обойдется недорого, то почему не попробовать?» В общем, они действовали почти вслепую. Но мы взялись за работу.
Постепенно все стало вырисовываться: мы нашли актеров, монтажера, директора по фотосъемкам – Эннио Гварньери.
Так вышло, что однажды зашел разговор и о саундтреках.
«У тебя есть предложения?» – как-то спросил меня Серджо. Я предложил Вендитти, который в те времена был одним из самых известных. И понял, что мое предложение ему не по душе, потому что когда Серджо прослушал несколько дисков, то сказал, что с его точки зрения это композитор для толп и стадионов, а нам нужно совсем не это. «Давай еще немного подумаем, а, Карло? Все взвесим, не будем торопиться», – добавил он. Постепенно мы сошлись на том, что в фильме должна звучать композиция «Город, который хочется петь» Рона (итальянская версия «Дороги» в исполнении Джексона Брауна). Рона тогда активно спонсировал Лучио Далла, с которым мы даже устроили встречу. Но я видел, что Леоне все это не по душе. Наконец он сказал: «Карло, нам нужен нормальный композитор, человек с большим опытом в кино. Знаешь, кого я имею в виду? Давай-ка зайдем к нему, тут недалеко живет Морриконе».
Я ушам своим не поверил. Мне очень нравилась музыка, которую Морриконе написал к фильмам Серджо, не было ни одной пластинки, которую я бы пропустил – все скупал, едва они выходили. Так что это было действительно то что нужно.
В то время Эннио жил неподалеку от виа Бирмания в огромном доме. По стенам у него висели картины современных художников, а в центре зала стоял огромный рояль. Помню, пока мы стояли под дверью, Серджо вдруг спросил меня: «Карло, как думаешь, я богат или беден?» «Думаю, что ты очень богат», – ответил я. «Вот, а теперь представь, что Морриконе в четыре раза богаче меня!»
Морриконе вел себя очень просто. Он поздравил меня с хорошими ролями в фильмах, которые ему случалось видеть по телевизору, некоторые из них показались ему довольно забавными. Леоне рассказал ему сюжет нашего фильма, остановившись подробнее на трех эпизодах: про Лео и испанку, эпизод с Марио Брега в роли отца, и третий – про типа, которому нужно в Польшу. Потом Серджо спросил, не хочет ли Эннио, чтобы я зачитал сценарий, но Морриконе сказал, что это не обязательно, что ему и так известен мой тип персонажа. Он только спросил меня: «А что ты сам думаешь о фильме?»
