В «Незнакомке» мы затронули деликатные темы, за что нас немало критиковали. Эннио предлагал оставить эту сцену без музыкального сопровождения, но я не соглашался: «Здесь нужна музыка, но очень простая и сдержанная, чтобы она напоминала тишину, но в то же время говорила зрителю: «Не все так просто, как кажется». После нескольких экспериментов Морриконе написал очень «легкую» арфовую музыку и тем самым создал ошеломительный контраст между действием на экране и музыкальным сопровождением сцены: девочку жестоко толкают на пол… а музыка ласкает слух нежным прикосновением арфы.
В «Незнакомке» именно музыка выступает связующим звеном между множеством сцен, которые приводят зрителя к непредвиденным сюжетным поворотам и помогает понять происходящее и разумом, и сердцем. Это единственный ключ к последовательности образов. В этом фильме музыка играет особо важную роль.
Еще дальше мы зашли в «Лучшем предложении», где все обстоит совсем не так, как кажется. То же самое происходит и с музыкой. «Я напишу тему для струнных, где уберу атаку[81]. Музыка будет строиться только на резонансе, – заявил Эннио. – Так у нее не будет ни лица, ни источника, ни начала – останется лишь воздействие, ощущение». Мне показалось, что это блестяще и очень точно. Получилось, что звуки исходят как бы из ниоткуда, определить, какой инструмент играет, вообще невозможно.
–
– Сейчас я снимаю документальный фильм о Морриконе, а недавно мы закончили работать над фильмом «Двое во Вселенной». Чудесная музыка к этой картине далась Морриконе не без труда: у Эннио как раз начался очередной период «бесконечной правки». Услышав его первоначальные предложения, я позволил себе мягко его покритиковать: «Эннио, музыка замечательная, но разве она тебе не надоела?» «Ты прав», – улыбнулся он, и мы снова взялись за работу. И когда он дал мне послушать новые сочинения, оставалось только восторгаться.
–
– Честно говоря, я об этом не задумывался. Мне просто понравилась идея, вот я и попросил Эннио, и, к моему удивлению, он согласился. Помню, иметь с ним дело как с актером было довольно просто, благо от него требовалось не столько играть роль, сколько дирижировать оркестром. Зато когда я попросил его повернуться к камере и встретиться взглядом с Мастроянни, он вдруг застеснялся, как подросток.
–
– На примере Морриконе я убедился, что музыка к фильму может зажить собственной жизнью. В баре на пляже моего родного городка был точно такой же музыкальный автомат, как в «Баарии». За пятьдесят лир можно было послушать пластинку, а за сотню – целых три: засовываешь в щель монету, набираешь номер композиции на клавишах, и готово! Однажды из автомата на пляже на полную громкость донеслась мелодия, которую я за пару дней до того слышал в картине «На несколько долларов больше».
Откуда там взялась эта музыка? Как перенеслась вслед за нами на пляж? Обычно из автомата звучали песни Мины, Челентано и Битлов. Но эта мелодия была из фильма. Услышав ее на пляже, мы все просто влюбились. Я подошел к автомату и поглядел на обложку сингла, которая совпала с афишей фильма. Для меня это было открытием. Я прочитал, что композитор – Морриконе, и с тех пор всегда ассоциировал имя Эннио с этой вспышкой осознания отдельного существования музыки. Позже я много раз видел в автоматах и музыкальных магазинах музыку к фильмам, но именно тогда я впервые понял, что звуковое сопровождение может существовать само по себе. Более того, этот кусочек фильма можно забрать с собой.
Даты перед произведением указывают на время его создания
1946 «Утро» для фортепиано и голоса (Mattino per pianoforte e voce).
1947 «Подражание» для фортепиано и голоса (Imitazione per pianoforte e voce[82]).
«Близость» для голоса и фортепиано (Intimita per pianoforte e voce).
1952 Траурная баркарола для фортепиано (Barcarola funebre per pianoforte).
Прелюдия к «Повести без названия» для фортепиано (Preludio a una Novella senza titolo per pianoforte).
