Что касается «соборных посланий», ныне помещенных в канон под именами других Апостолов, то авторитет их утвердился значительно позже; некоторые из них никогда не цитируются в святоотеческой литературе II в., другие возбуждали сомнения и пререкания еще в III в. С IV в. сборник 7 соборных посланий упрочился в каноне, но вопрос о значении их еще долго не признавался исчерпанным. Послание Иакова отвергалось с особенным ожесточением ввиду его иудео-христианской тенденции; в числе прочих выступал против него Феодорит Мопсуэтский, друг Иоанна Златоуста. Послание Иуды отвергалось многими из-за содержащейся в нем ссылки на апокрифическую «книгу Еноха», и лишь после долгих споров было окончательно признано авторитетом Церкви.
Книга «Деяний Апостольских», как мы уже видели, всегда входила в состав канона и никогда не возбуждала сомнений в ее подлинности; прения происходили только по вопросу о признании, кроме нее, и других «деяний», известных под именами Апостолов Павла, Петра, Иоанна и др.
Что касается последней книги нашего новозаветного канона — Апокалипсиса, — то история ее столь же загадочна, как и ее содержание. Научная критика наших дней установила с несомненной очевидностью, что эта книга написана в конце I века, и даже пытается определить точную дату ее появления[691], но эти догадки основываются на политических намеках, рассыпанных в книге, и поэтому довольно шатки. Во всяком случае, Апокалипсис пользовался огромной известностью и распространением уже с начала II в.; он цитировался чаще всех книг Нового Завета (за исключением, конечно, евангелий) во всей христианской письменности II и III вв., и ссылки на него в творениях Отцов II в. не поддаются исчислению. Но, как нам уже известно, со II в.
поднялись споры по вопросу о приписывании этой книги Ап. Иоанну, и многие считали ее автором «старца Иоанна» или даже гностика Керинфа; этот вопрос осложнился спорами вообще о возможности допущения пророческой книги в новозаветный канон. С III в. эти срмнения приняли характер острой вражды против Апокалипсиса; Церковь, отстоявшая против «алогов» и других противников иоаннитских книг авторитет четвертого евангелия и трех посланий Иоанна, удержала в своем каноне и Апокалипсис лишь после тягостной и упорной борьбы, в течение которой загадочная книга утратила часть своего древнего авторитета: она сохранила свое место в каноне в силу уважаемой и непререкаемой традиции, но осталась вне богослужебного обихода и доныне никогда не читается в Церкви. Следует заметить, что вопрос о боговдохновенности Апокалипсиса поднимался еще недавно, со времени Реформации и возникновения в христианстве новых рационалистических течений; к числу яростных его отрицателей принадлежал Лютер. В 1645 г. константинопольский патриарх Кирилл Лукарий, в ответ на выраженные кальвинистами сомнения по поводу некоторых новозаветных книг, торжественно повторил список священных книг Нового Завета с включением в их число Апокалипсиса, но на Западе это заявление было встречено с неудовольствием, да и на Востоке к тому времени два поместных собора 1672 г. (Константинопольский и Иерусалимский) не нашли возможным высказаться вполне определенно об авторитете Апокалипсиса. Эти колебания доныце выражаются в замалчивании Апокалипсиса в церковно-христианской литературе и в особенности при преподавании Закона Божьего.
Перечисленные нами 27 книг составляют тот новозаветный канон, который ныне повсеместно принят христианской Церковью. Нам остается упомянуть об особых списках этих священных книг, существовавших в виде простого перечня заглавий, помимо сборников, содержавших самые тексты книг. Такие списки составлялись, по-видимому, уже со II в., т. е. с эпохи возникновения понятия о каноне; иногда к заглавию каждой книги добавлялись краткие сведения о ее значении и о поводах к признанию ее канонической.
Древнейший из всех дошедших до нас подобных списков относится к концу II в.; он был открыт знаменитым ученым Мураторием в Миланской Амвросианской библиотеке (в виде фрагмента, сохраненного в рукописи VIII в.) и им же был издан впервые (в 1740 г.), вследствие чего получил название
