– Да, постараются, – продолжает Колл. – И не думай, что они не ждут, что ты облажаешься! Они кончат себе прямо в штаны от одной только мысли, что ты можешь облажаться, помни это!
Точно.
Прямо в штаны.
– Малфой!
Я резко поднимаю голову при звуке своего имени и вижу, что один из координаторов стоит у раздевалки со списком в руках. Он ловит мой взгляд и делает рукой странный жест, который, как он думает, я понимаю.
– Тебя на палубу, – переводит Колл. А потом шлепает меня по затылку в очень не колловской манере. – Все будет в порядке, парень. У тебя природный дар.
Ха. Это в первый раз. Обычно он говорит мне, что я кусок говна и мой единственный шанс поймать снитч, только если тот присядет попить чайку прямо мне на хер (серьезно, именно так он однажды и сказал). Но я знаю, что лучше не переспрашивать, когда тебя подбадривают. Мне нужна вся поддержка, какая только возможна. И, кроме того, мне так нехорошо, что у меня нет сил на что-нибудь еще кроме кивка.
Дверь в раздевалку снова открывается, и входят два парня, возбужденно переговариваясь о чем-то, написанном в газете. Я пытаюсь не отвлекаться, потому что мне надо сконцентрироваться, но это трудно. О чем бы они там не сплетничали, это должно быть интересно, потому что они говорят быстро и громко.
– Кто бы это не сделал, ему бы лучше продолжать прятаться, иначе им точно пиздец!
– Скорее, они просто трупы. Что за идиот думает, что может убить Уизли и просто уйти?
Это привлекает мое внимание, конечно, и я перестаю пытаться их игнорировать. Моя голова разворачивается в их сторону – они сидят на скамье на другом конце комнаты, склонившись над газетой.
– Особенно именно такого Уизли? У них не единого шанса.
Я чувствую, как тошнота в желудке сменяется на что-то более острое и заметное. Дыхание ускоряется, и я чувствую, что глаз начинает дергаться.
– Малфой… – зовет меня Колл, когда я встаю. Он их тоже слышал, конечно, и он точно знает, что пришло мне в голову. Он действительно выглядит обеспокоенным, но я не обращаю внимания.
Я иду к парням и даже не удосуживаюсь ничего ни сказать, ни спросить, просто забираю газету и переворачиваю ее. Новостная шапка мерцает передо мной, словно какой-то злобный напев или что-то вроде. Мне стыдно признаться, но я испытал облегчение, когда оказалось, что это не то, что я подумал. И, в то же время, это почти так же ужасно.
– Что ты делаешь? – спрашивает один из ребят, у которых я отобрал газету. – Отвали! – он пытается вернуть ее назад, но я поворачиваюсь к нему спиной, не обращая на них обоих внимания.
РОН УИЗЛИ УБИТ.
Три слова.
Я пытаюсь быстро просмотреть статью, но это бессмысленно. Я не могу ее осмыслить, и вообще, это неважно. Заголовок сказал все.
Мне стыдно за то, что я испытал облегчение. Это эгоистично, учитывая, что я уверен: Роуз предпочла бы быть мертвой, чем читать эту статью. Но не я. Что бы я сделал, если бы…
Роуз.
– Слушай, тебе надо сосредоточиться, – Колл становится передо мной и отбирает газету. Я смотрю на него, как сквозь туман, и вижу, что он начинает беспокоиться. – Ты поволнуешься об этом позже.
– Мне надо идти.
Я даже не думаю дважды, прежде чем сказать это. Я хватаю свои вещи и начинаю стягивать с себя квиддичную форму.
– Малфой, не будь идиотом. Подумай о своем будущем.
Мне не надо о нем думать. Я уже знаю, где мое будущее. И даже если из этого ничего не выйдет, я все равно должен быть там. Я начинаю запихивать все в свою сумку и перебрасываю ее через плечо, доставая палочку.
– Они не дадут тебе второго шанса.
– Мне плевать! – почти выкрикиваю я, и Колл выглядит шокированным моей прямотой.
Он ничего больше не говорит, лишь легко вздыхает и качает головой. Он думает, что я идиот, знаю, но мне плевать. Мне плевать на все кроме того, что я должен быть там. С ней. Я должен ее увидеть и убедиться, что она в порядке.
Чтобы добраться туда с помощью аппарации нужно не больше нескольких минут. Хотя я даже не знаю на самом деле, смогу ли я туда аппарировать, потому что к их дому применены самые серьезные меры безопасности, и только некоторым определенным людям разрешено туда аппарировать или переходить через каминную сеть. Я был одним из этих людей, но теперь… Теперь я не знаю. Но я пытаюсь, и это срабатывает – оказывается, Роуз еще не подумала о том, чтобы запретить мне появляться у нее дома. Но, когда я туда прихожу, я немного удивлен. Не знаю, чего я ждал, но, думаю, в ее доме должно было быть полно народу, полный беспорядок, но ничего этого нет. Здесь тихо. Я иду в комнату Роуз, и она пуста. Может быть, пуст и весь дом. Может, Роуз даже нет дома. Может быть, в газете была утка.
Но я отказываюсь от этой теории, когда открывается дверь позади меня, и я оборачиваюсь и вижу, как она выходит из ванной. Еще только час пополудни, но она в пижаме, и ее волосы мокрые. Наверное, она только из душа, судя по ее виду. И я вижу по ее лицу и по красным глазам, что газета не соврала.
