Эти слова жалят, и Скорпиус знает, что это его вина. Ему плохо, но он не может это переделать. Теперь он здесь, и это все, что имеет значение. Он здесь, когда нужен ей, и он не собирается больше уходить.
И тогда, словно он читает его мысли, Лэндон произносит:
– Ты можешь на ней жениться, если хочешь. Не думаю, что она против.
Жениться на ней. С этого и начался весь этот кошмар. Скорпиус не говорит этого, конечно, потому что Лэндон все равно не поймет. Он просто кивает и благодарно улыбается ему за это как-бы-разрешение.
– Спасибо.
– Только не заставляй ее больше плакать, хорошо?
Лэндон и Роуз. Роуз что угодно сделает для этого малыша. Она с ума по нему сходит, любит его безумно. Определенно это взаимно, потому что Лэндон так же оберегает ее, как и она его. Скорпиус улыбается и кивает:
– Хорошо.
И тогда выходит Роуз. Она слушала уже некоторое время, стоя прямо за дверью в свою спальню. Она слышала почти весь разговор, но не хотела вмешиваться. Лэндон встает, чтобы уйти, и она ловит его на выходе из комнаты. Она обнимает его и целует в щеку. Потом выпрямляется и провожает его из комнаты.
– Скажи маме, что мы готовы, хорошо?
Он кивает и уходит, и она идет к кровати, на которой все еще сидит Скорпиус. Она садится рядом с ним и обхватывает его за талию обеими руками. Он поворачивает к ней голову, и, когда он это делает, она тянется к нему и медленно целует. Они нечасто проводили время, целуясь, после того, как он пришел, и они не говорили о «них». Молчаливого взаимопонимания было достаточно, но сейчас она чувствует, что это нужно сказать вслух.
Когда она отстраняется после поцелуя, то поднимает руку и убирает волосы с его лба.
– Я люблю тебя, – твердо говорит она. Он улыбается ей в ответ одной из тех нежных застенчивых улыбок, которые ему так хорошо удаются. – И Лэндон прав, – добавляет она, склоняясь к нему и кладя голову ему на плечо. – Ты можешь жениться на мне, если хочешь.
Последнее предложение она произносит тихо, не зная, как он отреагирует. Она не знает, в силе ли еще его предложение, но она не спрашивает. Он ничего не говорит сначала, а потом она чувствует, как он кивает, когда его голова опускается на ее.
– Однажды, – серьезно говорит он.
И она тоже кивает:
– Однажды.
Люди быстро собираются на похороны. Их проводят в одном из залов министерства. Джеймс неуверен, требуется ли так по правилам для сотрудников министерства и насколько это нормально. Он на самом деле всего раз в жизни был на похоронах, и это были похороны мистера Грейнджера в прошлом году. Конечно, это был магловский похоронный зал, и они отличались от того, что творится сейчас в министерстве. Он не знает, как проходят «нормальные» волшебные похороны, потому что он никогда не тратил время на мысли об этом. Он не думал о таких вещах, как жизнь, смерть, смертность и тому подобное. Когда умираешь, то умираешь. Жизнь остальных продолжается. Такова природа. Такова жизнь.
В основном он держит это при себе, находит место присесть и наблюдает оттуда. Обычно он не бывает настолько угнетен, как сегодня, но сегодня вовсе не обычный день. Ящик в передней части комнаты выглядит чужеродно и пугающе, а он точно не из тех, кто часто пугается. И все же есть в этом что-то, из-за чего он уверен, что ни за что к этой штуке не подойдет. Он не хочет посмотреть вниз и увидеть своего дядю, своего крестного отца, лежащим там, окостеневшим, бледным и мертвым.
Позже приходит Фред и проскальзывает на место рядом с ним. Они разговаривают обо всем, кроме похорон. Они говорят о новой победе Фреда, девчонке по имени Элайна, которая работает в книжном рядом с его магазином. Они говорят о квиддиче и о шансах Англии в этом году. И они говорят о Лили и о том, какая она ужасная маленькая сучка. Фред уже знает всю эту историю в деталях, потому что в их семье новости обычно быстро распространяются.
Джеймс не мог в это поверить. Ему на самом деле стыдно. Не то что бы он не знал, что Лили – испорченная дрянь, и не то что бы он не знал о мстительности ее натуры. Но он не думал, что она может быть настолько злобной. Это шокировало его, правда, и он не мог ей поверить. Он не мог поверить, что она могла сделать такое кому угодно, тем более Хьюго. Из всех кузенов, Хьюго – самый хороший. Хьюго никогда никому ничего не делал, и он точно не заслуживал такого предательства. Не говоря уже о том, что Хьюго и Лили были лучшими друзьями.
В этом нет никакого смысла.
Хьюго уже все это ненавидит. Он чувствует клаустрофобию, несмотря на то, что они в огромной комнате. Здесь слишком много людей, и половины из них он не узнает. Кажется, что они все знают его, и уже через три минуты его тошнит от объятий. Люди, которых он никогда не встречал, подходят к нему, обнимают и говорят, как им жаль и что дальше будет легче. Ему хочется спросить их, откуда они знают, но он этого не делает. Он негрубый человек, и он не может этого изменить в себе, даже сейчас.
