Я роняю голову на руки и просто закрываю глаза. Не знаю, зачем я сюда пришел и чего я ожидал. Это проигранное дело, и я только делаю все хуже каждый раз, когда пытаюсь это изменить.
– Почему мы делаем это, Джеймс? – ее голос глух и грустен. Она больше не выглядит сердитой, но и не похоже на то, что она хочет поцеловать меня и помириться. Но я не знаю, как ответить на ее вопрос, поэтому я просто качаю головой, не поднимая ее со своих рук.
– Ты с ума меня сводишь.
Я позволяю локтям соскользнуть вниз, и через секунду моя голова и ладони уже на столе. Мне плохо. Мне хочется блевануть, и мне хочется спать. Я чувствую легкую дрожь в груди и сразу же пытаюсь это остановить. Тщетно, конечно, и я чувствую слезы на своих ладонях. Я сильно прикусываю губу, пытаясь остановить все это, но от этого мое дыхание только становится еще менее ровным.
Блядь.
– Я не знаю, почему всегда делаю тебе больно, – бормочу я, пытаясь остановить свой плач. Я понимаю, что, наверное, выгляжу такой бабой, но я не могу остановиться. Кроме того, это не в первый раз, когда я выставляю себя перед ней идиотом. Она всегда могла устроить, чтобы кончалось именно так.
Но, если честно, я даже неуверен, почему плачу. Может быть, из-за всего сразу. Столько всего накопилось, и я должен был знать, что в итоге все это взорвется. Боже, иногда я себя ненавижу.
Лучше всего в Кейт то, что она достаточно хорошо во мне разбирается, чтобы понять, о чем я, даже если я несу какую-то бессмыслицу.
– Мы пытались, Джеймс, – тихо говорит она. – Мы пытались, и это не сработало.
Я чувствую себя еще хуже, когда поворачиваю голову, не поднимая ее, и смотрю на Кейт.
– Мне нужно, чтобы это сработало, – честно говорю я. Не знаю, откуда это взялось, но я знаю, что это правда.
– Я бы хотела, чтобы сработало, – она кажется честной, грустной и убитой. И я снова плачу.
Я сажусь прямо, надеясь, что это поможет мне перестать выглядеть придурком. Не помогает, и я вытираю глаза, чтобы идиотские слезы исчезли.
– Все вокруг такое дерьмо, – говорю я немного отчаяннее, чем хотел.
– Мне жаль твоего дядю, – тихо говорит она, опуская голову и глядя в свою чашку.
– Кейт, пожалуйста, – шепчу я, сглатывая комок в горле. – Просто дай мне еще один шанс…
Я даже не думал, что настолько пьян, отчего все выглядит еще более жалким. Но я не могу заставить себя об этом волноваться. Я буду умолять, если придется. Если до этого дойдет. Я просто… Она мне нужна. Я хотел бы выразить все это словами, но не могу.
И конечно, я просто великолепен, когда нужно довести ее до слез. Ее глаза увлажняются, и она пытается проделать тот же трюк с кусанием губы, что и я. Ей он тоже не очень помогает, и она прячет лицо в ладони на несколько секунд, прежде чем собраться и выпрямиться.
– Не могу, – серьезно говорит она, явно стараясь контролировать свой голос. – Прости… Я просто, просто не могу больше…
– Но почему? – я отлично понимаю, каким смешным и жалким я выгляжу, но сейчас мне плевать. Я чертовски уверен, что и раньше бывал перед ней смешным и жалким. Мне нечего терять сейчас.
Кейт выглядит печальной и запутавшейся, и я не могу понять, о чем она думает. Я встречаю ее взгляд, и она несколько секунд смотрит на меня, не мигая, прежде чем покачать головой.
– Потому что я обо всем забываю, когда я с тобой!
– О чем?
И она продолжает качать головой:
– Я забываю, как это больно… Как будто, – она издает прерывистый вздох. – Как будто рядом с тобой все так хорошо… И я забываю. Забываю, как это больно, когда все кончается.
Иногда я ее не понимаю. Иногда она говорит загадками, и иногда она говорит вещи выше моего понимания. Сейчас один из этих случаев. Но я знаю, о чем она говорит. Когда нам вместе хорошо, это потрясающе. Она заставляет меня чувствовать такое, чего никто и никогда и близко не мог. Но когда все становится плохо, это больно. И все же я не знаю, как это сказать. Но мне плевать. Все, что я могу сказать, это правду, потому что я слишком устал для чего-либо другого.
– Это не должно заканчиваться…
И тут Кейт отталкивает стул и встает. Она идет в коридор, и я сразу же иду за ней. Мне плевать, если это намек на то, что мне пора. Я не в настроении для этикета.
– Мы можем сделать так, чтобы все удалось, – искренне говорю я, обращаясь теперь к ее затылку. И тогда она останавливается и поворачивается.
– У нас никогда ничего не удавалось, Джеймс!
– Мы можем сделать это, – снова говорю я, и мой голос немного опадает, потому что я отвлекаюсь на ее внезапную близость. Она так близко, что я могу слышать ее дыхание.
– Мы не подходим друг другу, – она говорит это медленно и твердо и старательно избегает моего взгляда, глядя мне за плечо.
– Ты – единственное, что мне когда-либо подходило, – говорю я, не думая, и, когда произношу это, понимаю, насколько по-женски это прозвучало, но я не смог остановиться. И тогда мои глаза снова начинают наливаться слезами, но я заставляю их остановиться. Я не буду этого делать. Я не буду плакать.
Но это тяжело, когда каждая часть твоего тела болит.
