Смеются еще несколько человек, но и на них я не обращаю внимания. Вместо этого я начинаю собирать сумку, наплевав на то, что у нас еще сорок пять минут до роспуска. Лидия смотрит на меня в бешеном шоке, а Эмма стоит рядом и выглядит неловко. Я просто собираю вещи и встаю.
– Не выебывайтесь со мной, – серьезно предупреждаю я их тихим голосом. Я знаю, сейчас очень многие следят за нами, но я не собираюсь приносить им удовольствие, говоря это громко, чтобы все слышали. Вместо этого я мрачно смотрю на них, давая понять, что я совсем не шучу. – Вы не выиграете, – честно предупреждаю я. – И я вас уничтожу.
Больше я никому не говорю ни слова, хватаю сумку и иду прямо к выходу из Большого Зала. Знаю, у меня, наверное, будут неприятности за прогул, но мне сейчас совершенно плевать. Я так, нахер, устала от всего и в том числе от школы. И эти тупые сучки, которые стараются стать лучше меня, начинают меня по-настоящему бесить. Единственная проблема в том, что я не уверена, могу ли все еще хоть кого-нибудь уничтожить, не говоря уже о группе самых популярных девчонок школы (все благодаря мне, конечно!), но это не имеет значения, верно? Ох, да кого я обманываю. Конечно, имеет. Когда тебе семнадцать, это все, что имеет значение.
Я все верну. Я не позволю кучке жалких, жаждущих внимания шлюшек разъебывать мою жизнь больше, чем уже есть. Это я устанавливала здесь правила, и им не позволяется это забывать. На самом деле мне становится лучше, потому что внезапно у меня снова появляется цель. Я уничтожу каждую из этих потаскух, и пусть только попробуют попытаться со мной повыебываться.
Может быть, во всех остальных аспектах жизни одно дерьмо, но в этом я хороша. Школа принадлежит мне – ни кому-либо из них или кому-нибудь еще. Я устанавливаю правила и веду игру, и пусть сейчас я на дне – это не значит, что я там буду вечно. Я не могу управлять ничем другим. Я не могу заставить маму меня полюбить, не могу заставить папу меня простить. Не могу заставить своих братьев перестать быть скотами, и я не могу сделать так, чтобы Хьюго стало лучше. Но я могу это.
Но начнем по порядку. Сейчас я собираюсь найти пятый курс Гриффиндора, и выбить все дерьмо из Кеннета Макинтайра.
========== Глава 39. Кейт. 14 марта ==========
Когда Марк делал мне предложение, он запланировал романтический ужин в маленьком ресторанчике в центре Парижа; во время десерта он встал на одно колено с бриллиантовым кольцом в руке, а солнце клонилось к закату за Эйфелевой башней. Это было одно из тех предложений из книг, про которые вы думаете, что такого не бывает, пока это не случается с вами. Это было мило и красиво, ну серьезно, как я могла сказать «нет»? Не смогла и не сделала этого, и вот так я оказалась помолвлена.
И на этом сказка закончилась.
Когда предложение сделал Джеймс, у него даже не было кольца. Не было ужина, не было заката. Это было посреди ночи в комнате греческой гостиницы, после того как он опустошил мини-бар и вполз назад в постель. И он даже не сделал мне настоящее предложение. Он положил руку мне на щеку, и его пальцы танцевали по ней, пока я лежала, пытаясь заснуть, и тут он сказал:
– Давай поженимся.
Вот так. Кратко, мило, точно в цель. И по какой-то непонятной причине я даже не стала обдумывать, прежде чем сказать:
– Хорошо.
И вот так я снова оказалась помолвлена.
Ну, честно, я не знаю, что на него нашло, что он спросил, и не знаю, что на меня нашло, что я согласилась. Говорят, любовь заставляет вас делать глупости, и, наверное, это правда. Наверное, все это так. Наверное, она делает тебя нерациональным, и спонтанным, и совершенно к черту спятившим. И, наверное, поэтому я сказала «да».
Когда Джеймс внезапно объявил, что хочет поехать в Грецию, я подумала, что он имеет в виду через несколько месяцев, не прямо на следующий день. Но именно это он и имел в виду. И я, будучи совершенно к черту спятившей, согласилась. Я, конечно же, не осознавала тогда, что пропускаю работу, уезжая на эти спонтанные каникулы, не предупредив их хотя бы за день, и не осознавала, что, наверное, я невероятно разозлю начальство своего банка своим внезапным отъездом. Ну, или мне было наплевать. Какова бы ни была причина, оказалось, что я вдруг собрала вещи и аппарировала на берег в тысяче миль от дома.
И Греция прекрасна.
Одно из хороших качеств Джеймса в том, что у него есть деньги, много денег (поверьте мне, я управляю его счетом, я точно знаю, сколько). Не то чтобы деньги имели для меня значение, и я говорю честно, потому что я любила бы его и без них. Но это точно невредно, когда дело касается внезапных каникул. Гостиница прекрасна. Пляж прекрасен. Вид прекрасен. И он прекрасен. Так что неудивительно, что я увлеклась всем этим и была ослеплена всей этой красотой.
И когда ты ослеплена, сказать «да» невероятно легко.
