– И это не дает тебе права приходить сюда и ныть об этом.
Я просто смотрю на него. Я не могу поверить, что он настолько меня ненавидит, что не может хоть немного мне посочувствовать. Я же его гребаный ребенок!
– Ты не понимаешь, – резко говорю ему я. – Ты не знаешь, каково это, когда люди так на тебя смотрят.
Папа в прямом смысле смотрит на меня, разинув рот. А потом он смеется – громко – невеселым смехом.
– Пошел вон, – твердо говорит он и показывает на дверь.
Я в шоке.
– Папа!
– Оставь меня, на хрен, в покое, – шипит он, глядя на меня устрашающим взглядом. – Проснись, Ал! Это настоящий мир. Ты больше не ребенок, вырастай!
– О чем ты говоришь?
– Да как ты смеешь сидеть здесь и говорить мне, что я не понимаю? – злобно спрашивает он. – Ты хоть представляешь, сколько людей подставилось, на хрен, под проклятья, летящие в меня, чтобы меня спасти? Намного больше, чем ты себе, нахер, представляешь!
О.
Я ничего не говорю, а просто сижу, чувствуя себя предельно тупым. Я никогда не думал об этом и теперь ощущаю себя совершенной сволочью, что сказал это.
Папу же нисколько не волнует мое молчание. Он просто продолжает:
– Ты знаешь, сколько людей еще продолжали бы жить, если бы я никогда не родился? Хватит, Ал. Ты думаешь, что, если одни люди жертвуют собой ради других, те могут сидеть и ныть об этом, притворяясь жертвами? Нет, не так. Вырасти, будь мужчиной и не вздумай больше никогда говорить мне всю эту херню.
Отлично. Я чувствую, как мои глаза наливаются слезами, и я очень, очень стараюсь их сдержать. Оказывается, мой отец и так уже думает, что я испорченный капризный ребенок. Не хватало еще добавлять ему поводов, плача перед ним, как маленькая сучка. Я знаю, что, если попытаюсь что-нибудь сказать, я проиграю эту битву, поэтому просто молча сижу и ничего не говорю.
– У меня есть дела, – наконец резко говорит он. – Мне нужен ответ. Ты уходишь или нет?
Я не смотрю на него, потому что знаю, что, если посмотрю, я сорвусь. Я сижу еще несколько секунд и наконец выдавливаю:
– Да.
Мне не нужно на него смотреть, чтобы увидеть его реакцию. Он издает громкий раздраженный вздох.
– Хорошо, – выплевывает он. Я чувствую на себе его взгляд, но не смотрю на него. Он не удосуживается ничего больше сказать, просто берет со стола какие-то папки и уходит, не говоря ни слова.
Я в шоке сижу здесь и жду того, кто придет заняться моими документами. Я чувствую себя самым большим неудачником во вселенной, и я не могу поверить в то, что сейчас произошло. Мой отец меня тоже ненавидит. Не только Роуз и ее семья, но и мой собственный отец винит меня во всем, ненавидит меня и думает, что я кусок дерьма.
Неужели это правда случилось?
========== Глава 41. Хьюго. 17 марта ==========
Все постепенно возвращается в нормальное русло.
Медленно, но верно. С каждым днем потихоньку становится все нормальнее и нормальнее, и пусть все никогда не станет полностью нормальным, теперь хоть не будет настолько странно. Потихоньку все возвращается к обычной рутине.
Мама больше не проводит дни напролет в своей комнате. Она тише, чем обычно и не полностью в порядке, но ей становится лучше. Это хорошо, потому что без нее дом просто разваливался. Роуз пыталась взять все на себя, но она в этом хренова. Она решила, что они со Скорпиусом будут готовить, а мы с Лэндоном убирать. Вот только проблема в том, что мы все в этом ужасны. Не думаю, что Скорпиус хоть раз в жизни включал духовку, а Роуз готовит даже еще хуже, чем мама (и это о многом говорит, уж поверьте). Лэндон совершенно бесполезен, когда дело доходит до уборки, а я все еще не привык использовать магию для домашних дел, так что мы все провалились, и дома полный бардак. Роуз, во всяком случае, хорошо удается раздавать приказы, так что хоть об этом кто-то позаботился.
Но все равно хорошо, что мама вернулась, чтобы привести все в порядок (хотя еда все еще просто кошмарна).
И она снова начала работать. Не целый день или надолго, но иногда она туда ходит. Она права: Земля не перестала вращаться, и жизнь продолжается и все такое. Думаю, хорошо, что она вернулась к работе, потому что это помогает ей отвлечься. Ей не очень хорошо, когда у нее слишком много времени на то, чтобы думать, а в последнее время это было часто.
Я возвращаюсь в школу, и, уверен, Роуз и Скорпиус тоже скоро уедут. Им пора возвращаться к их собственным жизням (хотя в настоящий момент я не уверен, где место этих настоящих жизней). И когда мы все уедем, останутся только мама и Лэндон. И тогда у нее будет очень много времени на то, чтобы думать.
