Лэндону тоже нелегко придется, когда все уедут. Думаю, он привык к тому, что вокруг люди, хоть и привык, что большую часть жизни прожил, словно единственный ребенок. Он по-настоящему привязался к Скорпиусу, что одновременно и забавно, и грустно. Забавно, потому что видно, что Скорпиус понятия не имеет, как вести себя с детьми, и он постоянно из-за этого в напряжении. Но это и грустно, потому что Лэндон очень крепко к нему привязался, и он очень расстроится, когда Скорпиус наконец уедет. Для него Скорпиус словно старший брат, которого у него никогда не было… Только вот у него был я, но его это никогда не волновало.
Я готов ехать, и сейчас я просто сижу и жду, когда мама вернется с работы. Она сказала, что идет туда только на пару часов закончить какую-то неотложную бумажную работу. Она должна вернуться с минуты на минуту. Роуз и Скорпиус забрали Лэндона на ланч, так что я здесь один, и я не могу поверить, как по-настоящему странно это чувствовать.
Я сказал маме правду. Наконец-то. Ну, мы с Роуз ей сказали. Я действительно по-настоящему благодарен, что Роуз была рядом, и она предложила самой сказать большую часть всего. Я не знал на самом деле, как мне следовало это говорить, и Роуз намного лучше справляется со всеми этими штучками с признаниями (у нее было много практики), так что я просто сидел там и ждал, пока она закончит.
Мама восприняла это не так плохо, как я думал. Я думал, она будет в ярости, зла и совершенно спятит. Но нет. Она просто сидела там и несколько секунд ничего не говорила, а потом покачала головой:
– Это было очень мило, то, что ты для нее сделал.
А потом она спросила, что я хочу, и я наконец признался, что не хочу продолжать притворяться, что ребенок мой и отвечать за это и все такое. Я не против помогать ей (если смогу), но я не готов быть отцом, особенно не моему ребенку.
Мама поняла и сказала, что со всем разберется. Она довольно хорошо умеет разбираться с таким вот дерьмом. У нее хорошо получается вытаскивать людей из неприятностей (потому что она выросла вместе с папой и дядей Гарри), так что она просто немного подумала и составила план. И план этот включал встречу с родителями Марии.
Я не пошел. Я хотел, потому что думал, что должен увидеть Марию и объяснить ей все. Я пытался написать ей все в письме, но не получалось, чтобы это прозвучало правильно, и я не мог ведь просто написать ей в записке, что разрываю договор, ведь так? Не мог.
Так что я отправил свою мамочку рассказать ей это вместо меня.
Великолепно.
Как оказалось, это прошло лучше, чем я представлял. Мария уже сказала родителям правду, и мама сказала, они вели себя так, словно этого ожидали. Уверен, то, что у мамы важный пост, и то, что мой отец только умер, тоже оказало влияние, но никто из них не был груб по отношению ко мне и все такое. Они просто сказали, что разберутся, и поблагодарили ее за то, что пришла с ними поговорить.
И на этом все, полагаю.
Я имею в виду, конечно, нам все еще придется иметь дело с тем, что все это было вынесено на публику, тем более, что газеты любят выворачивать настоящие истории наизнанку. Но все равно, думаю, мы разберемся с этим, когда до этого дойдет дело. Вы ведь знаете, через несколько месяцев ребенок родится. Ох, нет, я не хочу об этом сейчас думать.
Достаточно проблем с тем, что я возвращаюсь в школу. Прошло две недели, как я уехал, и мне не особенно хочется возвращаться. Конечно, я и так не слишком обожаю учебу, и уж тем более мне не хочется ехать в то место, где все будут меня разглядывать и жалеть. Не говоря уже о Лили и Аманде и всем остальном.
Это просто нечестно, что я наконец рассказал правду, но мне все равно приходится иметь дело со всем этим дерьмом. Аманда меня ненавидит. А почему бы ей и не ненавидеть? Я обвинил ее в чем-то, даже не попытавшись обдумать другие возможные варианты. Я дни проводил, пытаясь придумать, что ей сказать, чтобы хоть немного оправдаться, но ничего в голову не пришло. И еще Лили… Я действительно пытаюсь набраться смелости простить ее, но сейчас мне намного легче ее ненавидеть. Я пытаюсь не делать этого, потому что я знаю, что так не принято в моей семье. Но это трудно, и пока у меня это плохо получается.
Кстати о семье, мама появляется, как раз когда я начинаю волноваться, придет ли она вообще. Мои вещи уже все упакованы, и я сижу у камина.
– Уже уезжаешь?
Я киваю:
– Да, надо пойти в библиотеку и попытаться наверстать пропущенное.
Это вранье. Я точно не пойду в библиотеку. Причина, по которой я еду сейчас, в том, что сейчас в общей гостиной никого нет и все разошлись по своим делам в замке или снаружи. И это значит, что меньше людей будут на меня пялиться, будто я какой-то урод. И конечно же, надо как можно старательнее избегать разглядываний. Но маме этого не нужно знать, потому что это только добавит ей волнений. В конце концов, для нее библиотека всегда хорошее оправдание. Она точно не будет меня от этого удерживать.
– Мне следовало прийти пораньше, – с сожалением говорит она. – Мы могли пообедать.
