Я почти отказываюсь, но вижу, что Роуз идет вниз со мной или без меня (как оказалось, она не слишком прислушивается к маминым инструкциям). Так что я иду за ними. Скорпиус не аппарирует вниз, а ведет нас к задней лестнице, которая не слишком заполнена и похоже используется только имеющими отношение к команде. Это странно, идти вниз вот так, и в то же время странным образом воодушевляет. Я чувствую себя третьей лишней, потому что Скорпиус и Роуз словно не замечают меня, пока мы идем вниз по лестнице. А потом я оказываюсь в необычном положении, у входа в раздевалку Торнадо, потому что я явно никаким образом не имею отношения к Торандо. Роуз замечает мою дилемму и смеется, указывая в направлении дальше по коридору, туда, где собирается группа каких-то людей.
Это раздевалка Стрел, как оказалось, и я вроде как стою там, в коридоре, вместе с какими-то болтающими людьми. Я не знаю, что делать, поэтому я просто стою и пытаюсь слиться с окружением. Это трудно, и я чувствую себя здесь неуместно и довольно глупо – стоять и ничего не делать. Но потом дверь открывается, и выходят несколько игроков. Джеймс с ними, и он сразу же видит меня.
– Вот ты где! – он пробивается сквозь людей, хватает меня и сразу же целует. Я удивлена и немного смущена, потому что на меня смотрит человек пятнадцать, и я никого из них не знаю.
– Я не знала, где ты, – говорю я ему, немного отстраняясь.
– Знаю. Забыл тебе сказать, – он извиняюще полу-улыбается. – Прости, – я пожимаю плечами. – Как ты тогда сюда добралась?
– Скорпиус.
Джеймс корчит рожу и смотрит мимо меня в коридор. Он бормочет что-то похожее на «пидор», но говорит это не так громко, чтобы это можно было хорошо расслышать. Я просто смотрю на него, и он невинно улыбается.
– Не будь мелочным.
Но Джеймс лишь продолжает улыбаться и пожимает плечами.
– Я не мелочный. Они все время выигрывают. Так они поступают, – ему явно неприятно. Я смеюсь, не могу сдержаться. – Значит, ты сидела с Роуз.
Я киваю:
– Ага, и с ее мамой и братом.
– Хьюго?
– Нет, маленьким, – не могу поверить, как быстро у меня из головы вылетело имя. Мне понадобятся века, чтобы запомнить всю его семью.
– А, Лэндон, – он останавливается на секунду и добавляет. – Он гаденыш.
– Ого, – снова смеюсь я. – Он тебя тоже не особенно обожает.
Джеймс лишь пожимает плечами и оглядывает коридор. Роуз и Скорпиуса не видно.
– Роуз болела за Татсхилл, полагаю? – я киваю. – А ее мама?
– Она не выбирала сторону.
– Думаю, она забыла, что я ее крестник.
– А он ее зять, – со значением говорю я, но Джеймс качает головой.
– Еще нет.
– Уже скоро.
Джеймс закатывает глаза, а потом машет нескольким парням в коридоре. Они подходят, и он обнимает меня одной рукой за талию и подтягивает к себе.
– Это Кейт, – говорит он, дергая головой так, что она попадает мне по макушке. Потом он кивает на мужчин и называет их. – Кейт, это Патрик, Джош и Уилл.
Патрик, Джош и Уилл, не особо таясь, оглядывают меня с ног до головы, а потом так глупо ухмыляются, как умеют только мужчины. Джеймс, конечно же, это проглатывает, и вместо того, чтобы оскорбиться, что какие-то люди щупают меня взглядом, он находит это забавным. Но такой он и есть. Он видит все так, будто ему завидуют, а не просто невероятно оскорбительно и сексистски разглядывают.
– Неплохо, Поттер, – говорит один из них (не знаю, который, они, на мой взгляд, все одинаковые квиддичные ублюдки).
Джеймс усмехается:
– Я знаю.
Серьезно?
Я ничего не говорю, потому что я слишком шокирована (ну, или недостаточно шокирована). Я просто стою там, не слушая продолжающийся разговор о квиддичной хрени и четырех мужиков, старающихся почувствовать себя важными, заново проживая несколько удачных моментов из их полностью проваленного ранее матча. И да, я думаю, что я немного расстроена. Джеймс, который, я напоминаю, мой муж, будто не помнит о моем существовании. Я уверена, что, если бы не его рука на моей талии, он бы полностью забыл, что я вообще здесь. Наконец какая-то женщина открывает дверь раздевалки и говорит, что пресса готова.
И когда его товарищи по команде идут туда, Джеймс поворачивается и искренне улыбается.
– Я дам пару интервью, и потом я готов, хорошо?
Полагаю, он видит по моему лицу, что я не слишком воодушевлена.
– Что случилось?
Он не понимает, конечно же, и это беспокоит меня больше всего. Но я не знаю, почему я удивлена. Он был таким с тех пор, как я его знаю.
– Ничего. Иди.
– Нет, ты точно из-за чего-то злишься…
– Я не злюсь, – говорю я и уверена, мой голос выдает мое раздражение. – Просто иди на свое интервью.
Джеймс с секунду меня разглядывает.
– Ладно, что я сделал?
Я спорю с собой, говорить или нет. Это ведь ничего не изменит.
– Я не слишком радуюсь, когда обо мне говорят так, словно меня нет в этой комнате.
Джеймс ничего не говорит, а просто смеется и качает головой.
– Детка, они просто шутили. Это несерьезно.
О себе он ничего не говорит, конечно же, потому что у него есть ужасная привычка не замечать своих ошибок. Это того даже не стоит.
– Все нормально, – вяло говорю я, пытаясь, чтобы мой голос меня не выдал. – Просто иди. Я подожду здесь.
