Джеймс тоже великолепен. Я знаю, что я всегда жаловалась, что он незрелый, зацикленный на себе эгоманьяк… Но каждый раз, когда я смотрю на него, я все еще хочу его целовать. Я довольно хорошо знаю, что фаза «медового месяца» скоро пройдет, так что я наслаждаюсь ей, пока есть возможность. Он действительно мил со мной, и он всегда делает эти очаровательные мелкие вещи, которые в обычных обстоятельствах мне особенно привлекательными не кажутся. И да, очевидно, у нас бывают мелкие размолвки, но в общем все просто фантастично. По крайней мере, дома – о большем просить трудно.
И теперь я на своем первом официальном квиддичном матче в роли жены игрока. На самом деле это первый квиддичный матч, на котором я была со времен Хогвартса, и первый профессиональный матч в жизни. Это именно так безумно, как я и предполагала, с переполненным стадионом и кучей и кучей визжащих фанатов. Серьезно, это настолько громко, что у любого голова разболится, и я бесконечно рада, что сижу в ложе, а не на обычных трибунах.
Если честно, мне плевать на квиддич (знаю, знаю, это трагедия), так что по крайней мере мне не приходится сидеть тут в одиночестве, пытаясь не уснуть. Стрелы играют с Торнадо, так что здесь Роуз, ее мама и братишка. Они разрешили мне сесть с ними (и поверьте, я благодарна), но это так странно. Ее мама не болеет ни за одну команду, чтобы ей не пришлось выбирать чью-то сторону, и кажется, ей скучно, и она с удовольствием провела бы это время дома, чем здесь на квиддиче. На самом деле она даже принесла с собой работу и сидит в углу, делая пометки на каких-то бумагах, пока снаружи идет матч. Прямо за порогом ложи стоят два аврора, и мне интересно, насколько странно должно быть, когда за тобой все время ходят и нянчатся. Братишка Роуз определенно вовсе не скучает, и он вовлечен в каждую секунду матча так, словно он просто зачарован. А Роуз где-то между, и она нарушает монотонность, пытаясь меня разговорить.
Роуз отличается от той, что она была в Хогвартсе. Конечно, я не знала ее тогда особенно хорошо, учитывая, что мы с разных факультетов, и она на два года младше меня. Но что я о ней знала, так это то, что она была невероятно умная, невероятно испорченная и, кажется, невероятно вредная. Я знаю, что они с Джеймсом не очень хорошо ладили в обычных обстоятельствах, но мне всегда казалось, что они больше походят друг на друга, чем им хочется признаться. Теперь же она кажется довольно милой. Может, она изменилась, а может, я не знала ее раньше и судила только по обложке.
– Это всегда так скучно? – осторожно спрашиваю я, чувствуя себя виноватой, признаваясь, что нахожу все это утомительным. Но Роуз лишь качает головой.
– Нет. Иногда бывает еще хуже. И я даже немного матчей и видела.
Я смеюсь, ожидая, что она скажет что-нибудь более ободряющее.
– Серьезно, – говорит она. – Думаю, если ты изначально не любишь квиддич, то лучше не станет. Тебе с самого начала это должно нравиться, думаю.
– Прекрасно…
– Скучать на квиддиче – это должно быть меньшей из твоих проблем, – легкомысленно говорит она. – Я имею в виду… Джеймса, – она хихикает, и я тоже не могу не рассмеяться.
– Он не так плох, – Роуз лишь смотрит на меня, приподняв брови, и я снова смеюсь. – Я думаю, в тебе генетически заложено неприятие к нему.
– Когда мне было четыре, – серьезно говорит она, – он пытался похоронить меня заживо.
Она так серьезна, что я не могу ей не поверить. И как оказалось, она говорит правду, потому что ее мама произносит:
– Роуз, это было пятнадцать лет назад, – даже не поднимая глаз от работы.
– И я определенно была душевно травмирована! – спорит Роуз и закатывает глаза, что ее мать то ли не видит, то ли полностью игнорирует. Потом она смотрит на меня и пожимает плечами. – Он нормальный, – скупо признается она. – Иногда.
Ее братишка в эту минуту вопит, что дает нам понять, что на поле происходит что-то важное. Честно, я даже не знаю, что это – ну кроме того, что над Стрелами сейчас в прямом смысле измываются. Табло показывает сто девяносто против восьмидесяти, что нельзя сказать, что хорошо говорит об охотничьих способностях моего мужа. Но это нечестно: он действительно очень хорош (предположительно), просто Торнадо лучше, думаю. Наверное, поэтому они единственная команда без поражений в лиге.
Роуз выглядит радостно и немного усмехается. Я понимаю, что она не самый большой квиддичный фанат, но ей нравится, когда ее команда уничтожает соперников. Особенно когда главная звезда соперников – ее кузен.
– Джеймс сосет, – ни с того ни с сего говорит Лэндон, и Роуз громко смеется.
– Лэндон! – как оказалось, его мама не так впечатлена. – Это грубо!
– Ну посмотри, – говорит он, махнув в сторону поля. – Вся их команда ничего не может сделать!
– Это все равно грубо, – она не поднимает голову, но как-то продолжает. – И если ты думаешь, что я не вижу, как ты закатываешь глаза, ты ужасно ошибаешься.
Лэндон и Роуз украдкой обмениваются взглядами и прикусывают губы, чтобы не рассмеяться. Не так уж тайно они это делают, как думают.
