Первый раз, когда я говорю это кому-либо, кроме Аманды, и я вижу по его лицу, что он считает это кошмарной идеей. Он странно смотрит на меня, а потом вопросительно качает головой.
– Есть. А зачем тебе, позволь спросить?
Я не уверен, можно ли так не замечать очевидного, но иду у него на поводу.
– Я подумывал записаться.
Невилл ничего не говорит, только с любопытством на меня смотрит. Наконец спустя столетия молчания он говорит:
– Не думаю, что это хорошая идея.
Я действительно не ожидал, что он придет в восторг от моей просьбы, учитывая, что они рекомендуют людям записываться еще с предыдущей осени, но не думал, что он скажет, что это плохая идея. От этого я чувствую себя дерьмом.
– Мои оценки недостаточно хороши? – спрашиваю я.
– Твои оценки в порядке. Просто…
– Я беру все положенные ПАУК, – обрываю я его. – Я проверил условия приема, и если я сдам экзамены, я им буду соответствовать.
– Дело и не в ПАУК, – говорит Невилл натянутым голосом. Он колеблется, и я с любопытством на него смотрю. – Просто… Я не уверен, что твоя мать сочтет это хорошей идеей.
Моя мать? Я приподнимаю брови, не до конца его понимая.
– Вы же не думаете, что она решит, что я на это не гожусь?
Невилл вздыхает. Он недоволен, потому что я не понимаю, на что он там намекает. Но я не могу, я не настолько умный. Может быть, я недостаточно умен для авроров…
– Я имею в виду, что она не будет в восторге при мысли, что ты выбираешь такую опасную карьеру.
А, вот он о чем.
– Вы имеете в виду работу, которая убила моего отца, – ровно говорю я, выжидающе на него глядя.
Он несколько обеспокоен моей прямотой, но наконец кивает.
– Я думаю, это может ее расстроить.
– Я думаю, что она будет горда, – тут же отвечаю я. – И мой отец тоже был бы.
– Уверен, что был бы, – спокойно говорит Невилл. - Но я думаю, что твоя мать не будет рада. Думаю, ее это очень обеспокоит.
– Сейчас ее беспокоит, даже когда я принимаю душ, – закатываю я глаза. – Ее все беспокоит. Не думаю, что она попытается меня остановить. Думаю, она будет рада, что я хочу заниматься этим.
Невилл не кажется так уж в этом уверенным, и наконец он смотрит на меня наполовину с сочувствием, наполовину с жалостью.
– Но почему ты хочешь этим заниматься, Хьюго? Я никогда не слышал от тебя этого раньше.
– Раньше все было по-другому, – просто говорю я.
– Ты пытаешься что-то доказать? Ты же не хочешь жить чужими выдуманными ожиданиями? Никто не хочет, чтобы ты так чувствовал.
Он точно думает, что я на это неспособен. Просто слишком мил, чтобы сказать это прямо. И я не знаю, что он имеет в виду под выдуманными ожиданиями. Я даже и не думал ни о каких ожиданиях – я просто хочу делать то, что заставило бы моих родителей гордиться мной.
– Я не пытаюсь быть моим отцом, – говорю я, прерывая всю эту чушь, и иду прямо к той мысли, к которой он в итоге собирался перебраться. – Но я хочу делать что-то важное. И если я смогу помочь привлечь людей, ответственных за его смерть, к ответственности, это будет дополнительный бонус.
– Желание мести – самое опасное из всех желаний, – Невилл выглядит так, будто цитирует огромный портрет Альбуса Дамблдора на стене в переднем холле. Звучит как то, что тот сказал бы. Конечно, все всегда говорили, что Дамблдор был умнейшим из всех, кого они встречали, так что, может быть, не все, что он несет, глупо. Но это ничего не меняет.
– Это не месть, – быстро говорю я, хотя чувствую, что скорее пытаюсь убедить себя в этом так же сильно, как его. Не могу отрицать жажду мести, которая потихоньку кипит у меня внутри. Каждый день я пытаюсь ее игнорировать, но она только продолжает копиться. Я хочу, чтобы кто-то заплатил за смерть моего отца, но ведь понятно, что я не могу бегать, искать и убивать людей, ведь так? Я просто хочу сделать что-то, чтобы почувствовать, что это того стоит. Это тяжело объяснить, и я не смогу заставить Невилла понять.
– Может тебе стоит начать с чего-то другого и посмотреть, будешь ли ты через несколько лет все еще заинтересован. Так сделал твой отец.
Но он искажает факты.
– Отец ждал, потому что ему нужно было помочь дяде. Он сразу хотел поступить, и ты это знаешь.
Он знает, так что идет другой дорогой.
– Ну, просто взгляни, что стало с Алом. Он больше не хочет этим заниматься.
Это меня злит, и я не знаю, с чего он это приплел.
– Ал уволился, потому что он чувствует себя виноватым, – резко говорю я. – Потому что мой папа пытался спасти его. Если спросили бы меня, я сказал бы, что это эгоистичный повод увольняться, – я прерываюсь на секунду. – Но меня никто не спрашивает…
– Хьюго, я лишь пытаюсь убедить тебя попробовать другие варианты. В Академии Авроров по-настоящему сложно, и…
– Слушай, – перебиваю я его. – Я знаю, что не такой умный, как сестра, хорошо? Поверь мне, я всю жизнь это знал. Но мои отец и дядя тоже не были особенными гениями с книжками, и они оба справились, ведь так?
– Я просто считаю, что ты должен это обдумать, – защищается он. – Не думаю, что ты все тщательно взвесил.
Мне хочется рвать на себе волосы, но я этого не делаю. Я просто говорю так вежливо, как только могу:
