Это несколько удивительно, что я это говорю, учитывая, что несколько месяцев назад я считал его реинкарнацией самого сатаны. Мне всегда приходилось скрывать эту мысль, учитывая, что Роуз не по-доброму восприняла бы, скажи кто-нибудь ей такое о ее маленьком братишке. Она вроде как любит его защищать, понимаете. Так что я никогда это не комментировал. И тем более не так уж часто я его и видел (и, наверное, именно поэтому я так легко заклеймил его как демона), так что я просто держал свое мнение при себе. Все равно меня в доме Роуз не принимали с распростертыми объятьями слишком часто до последнего времени. Меня никогда не прогоняли и все такое, но я точно немного времени проводил там или с ее семьей.
Но теперь я узнал Лэндона и думаю, что он действительно такой великолепный, как Роуз всегда говорила. Он умный, конечно, даже потрясающий. Он знает даже больше, чем многие взрослые, и не думаю, что это особенно помогает другим его любить. Но под всей этой чрезмерностью интеллекта он действительно нормальный семилетка. Ест слишком много конфет, ненавидит, когда его отправляют спать, и совершенно с ума сходит по квиддичу.
Думаю, мне повезло, что у меня столько связей в квиддичном мире, потому что это действительно помогает ребенку тебя полюбить. Сейчас Лэндон думает, что я лучшее, что случалось в его жизни. Наверное, это не очень мило, когда тебя используют ради твоих квиддичных связей, а особенно когда это делает семилетка, но и не так уж плохо, полагаю. Роуз это ценит, а я все что угодно сделаю для Роуз.
Прошло около месяца с тех пор, как она вернулась в Ирландию. Она все еще ненавидит это, как всегда, я думаю, но она знает, что должна это сделать, если хочет продолжить и стать целителем. Но для нее все странно, думаю. Она говорит, что люди ненормально себя с ней ведут, и даже люди, которые хоть наполовину были к ней нормальными раньше, теперь чрезмерно осторожны рядом с ней. Она просто хочет, чтобы все было нормально, конечно. Я имею в виду, трудно уже и с тем, кто ее мать, но если добавить события, которые произошли недавно, неудивительно, что люди не могут быть с ней нормальными. Мне жаль ее, правда, но что еще я могу сделать? Ничего на самом деле. Так что я просто продолжаю говорить ей держаться и что скоро все пройдет. Может быть, в итоге она послушает и перестанет напрягаться.
А в это время тут Лэндон.
Ему скучно и одиноко, и как результат, ему все время хочется быть со мной. Я не против. Он не такая уж и докука. Накормите его, и на этом в основном все. Не то чтобы он создавал тысячи проблем. И я думаю, что ему приходится иметь дело с дерьмовыми вещами сейчас, так что, если я могу сделать что-то лучше, почему бы и не сделать. Не говоря уже о том, конечно, что это поможет и его матери. Она завалена сейчас всем, и я хочу сделать для нее, что смогу.
Сейчас он ждет на трибунах, пока я одеваюсь вместе с остальной командой и слушаю Колла, который рассказывает нам, какое мы сборище бесполезных идиотов. Думаю, неважно, что мы закончили сезон непобежденными и на первом месте. Он так и будет ругать нас, пока мы не выиграем чемпионство, полагаю. Я только наполовину слушаю, когда заканчиваю собирать вещи. И не только я – кажется, никому неинтересно, что он там говорит. Мы здесь уже почти вечность, и теперь все готовы отправиться домой.
Лэндон, оказывается, лежит на скамье и спит, когда я поднимаюсь на трибуны. Подружка одного из моих сокомандников, Хейли (вроде бы?), сидит за ним и улыбается мне, когда я появляюсь. Девчонки здесь с ума по нему сходят, и они следят за ним во время тренировок.
– Он вымотался, а? – говорит она, глядя вниз на него.
Я киваю и наклоняюсь, чтобы немного его потрясти. Он поворачивается и едва не падает со скамьи. Я успеваю схватить его за рукав, и это его будит. Он смотрит на меня сонными голубыми глазами и кажется именно таким семилеткой, как и полагается.
– Ты закончил? – спрашивает он тяжелым от усталости голосом.
– Ага, давай, – я поднимаю его на ноги. – Пошли домой.
Лэндон буркает что-то, но все же встает. Он трет глаза и зевает. Хейли смеется за его спиной.
– Пока, Лэндон, – говорит она, и он оглядывается на нее и поднимает руку в полумахе.
Он окончательно просыпается к моменту, когда мы подходим к главным воротам. Нам приходится использовать каминную сеть, потому что ему становится ужасно плохо после совместной аппарации. Мы попытались однажды, потому что он заверил меня, что будет в порядке (мне определенно следовало послушать Роуз), и в итоге его вырвало на мое крыльцо. С тех пор я выучился не доверять всему, что он говорит, потому что он куда больше уверен в своем желудке, чем тот того заслуживает.
Камин же быстрый, безопасный и практически безболезненный.
– Я голоден.
