Я просто продолжал на нее смотреть. Я имею в виду, а что я должен был сказать? Оглядываясь назад, я полагаю, что была куча всего, что я мог сказать, но у меня не было времени осознать что-либо из этого тогда. Или мои мозги просто перестали функционировать. Не знаю. В любом случае, я просто смотрел на нее, не моргая, и, думаю, она решила, что должна что-то объяснить.
– Ты мне действительно нравишься, – тихо сказала она, и я видел по взгляду ее глаз, что она нервничает и ей не уютно. – Но все это… Это просто чересчур.
– Чересчур что? – это было все, что я мог сказать, хотя, полагаю, это был резонный вопрос. В конце концов, ее объяснение было чересчур загадочным.
– У тебя слишком много всего за душой.
Ого.
Даже вспоминая об этом сейчас, это все еще звучит так же грубо, как тогда. Я был потрясен, конечно. Это случилось ни с того ни с сего, и все, что я мог, – в шоке смотреть на нее. Она почувствовала себя виноватой, полагаю, что пришла и сказала это. Так что она постаралась подсластить пилюлю.
– Это не твоя вина, – быстро сказала она. – Просто думаю… Не уверена, что ты готов сейчас к отношениям.
Отношения.
Забавно, что она даже назвала это так, учитывая, что до той минуты я и не был уверен, что у нас все так. Может быть, и она не была. Может быть, это было просто оправдание, чтобы бросить меня и чтобы это показалось менее жестоко, чем было на самом деле.
Так что, потому что я не знал, о чем она на хрен, мне пришлось спросить:
– И что именно за душой?
И тогда она одарила меня жалеющей улыбкой, которая обычно бывает у людей, когда они пытаются не быть снисходительными. Она правда выглядела так, будто ей было меня жаль, и могу сказать вам, это просто выводило из себя.
– Просто со всем, что произошло, – сказала она, и ее голос замолк. – С твоим дядей. И твои родители… Я просто думаю, что у тебя много всего сейчас на руках. Не знаю, нужна ли тебе еще одна помеха…
И вот и все.
Она бросила меня, потому что я был психически ненормален, спасибо родителям за то, что великолепно разъебали мою жизнь. И, ах, да, еще что из-за меня убили моего дядю. Иными словами, я псих, и она не хочет с этим разбираться. Вот что это было на самом деле, и она была просто мила, что не стала это озвучивать. После этого она ушла, и я ее с тех пор не видел.
И, к сожалению, все это лишь маленькая вишенка на торте дерьма, которым сейчас является моя жизнь.
Меня бросила девушка. Родители едва говорят со мной. У меня нет друзей. Я безработный. Я не могу спать дольше одного часа, потому что каждый раз, когда засыпаю, вижу один и тот же кошмар. Зеленый свет и падающее тело. И это все такое реальное, наверное потому, что я по-настоящему это видел, и я не мог думать ни о чем другом с тех пор. Это все, что я вижу. И это снится мне каждый раз, когда я засыпаю.
И я ненавижу это. И это еще хуже, потому что я знаю, что Роуз, и Хьюго, и даже Лэндон… Они все знают, что случилось, и никто из них не будет смотреть на меня как раньше. И это хреново, потому что теперь я скучаю по Роуз даже больше обычного. Думаю, это, наверное, потому, что я полностью понял, что это действительно кончено. Мы уже даже не знаем друг друга по-настоящему, и мне бы хотелось, чтобы так не было. Она всю жизнь была моим лучшим другом, и теперь она нужна мне больше, чем всегда, но… Я не имею права просить ее об этом. Думаю, я ни у кого из них ничего не имею права просить.
Из-за чего моя дорога вниз на лифте в министерство магии становится еще страннее.
Я не был здесь с того дня, как уволился из аврорского отдела. На самом деле я действительно думал тогда, что это был последний раз, когда я туда вступаю. Но за прошедшие с того времени недели у меня было много времени все обдумать. И вот почему я здесь. Потому что я не могу ничего исправить с родителями, не могу исправить с Элизабет, не могу исправить с Роуз… Но я могу по крайней мере поправить что-то с одним человеком.
Кабинет тети Гермионы на самом нижнем этаже в самом конце прилично длинного коридора. Я не часто тут бывал, но достаточно, чтобы легко его найти. Кажется, будто я иду вечность, наверное потому, что я до смерти боюсь увидеть ее, не то что объясниться. Она может быть очень пугающей, и не совру и не стану говорить, что не бывало времен, когда я до смерти боялся ее. Она всегда была самой строгой во всей моей семье, и она никогда не давала спуску никому, кто был в ее доме: правила для ее детей касались и всех остальных так же, как и наказания. Так что я быстро выучился вести себя прилично в ее присутствии. Роуз вот почему-то этот урок пришлось учить долго.
Но теперь, оказывается, Роуз считает, что ее мама – самый великий человек на планете. Забавно, как это случилось… Я вырос, считая, что моя мама – классная, и у нас никогда не было всякой драматичной фигни с кем-либо из родителей. Роуз же росла с убеждением, что ее родители поставили себе целью своего существования испоганить ей жизнь. И посмотрите, как все теперь. Безумие.
