Он хмурится и отворачивается. Знаю, что тут я его поймал. Вижу, он уже замечает огрехи в своем плане. Весь смысл той сказки был в том, что побег от смерти приносит лишь несчастье. И все равно от этого менее грустно это не становится.
– Я просто хочу, чтобы все снова стало нормальным, – тихо говорит он.
– В конце концов так и будет, – обещаю я. – Но прямо сейчас все странно. Так что дай маме передышку, хорошо? Потому что она действительно старается.
– Я хочу, чтобы вы с Роуз вернулись домой, – он громко вздыхает и кладет подбородок на стол, безразлично прикусывая губу.
– Хьюго вернется через несколько недель.
Он кивает, но ничего не говорит.
Я не знаю, что еще сказать или сделать, поэтому собираю его посуду и отправляю в мойку, где уже вымылось остальное. Лэндон просто сидит и ничего не говорит. Его ноги бесцельно болтаются туда-сюда под стулом.
– Хочешь здесь остаться? – наконец спрашиваю я, и он тут же выпрямляется и кивает. – Ладно. Я свяжусь с твоей мамой.
– Не говори ей, что я сказал, – тут же говорит он, и я вижу, что он боится от того, что выдал все свои секреты.
– Не скажу, – обещаю я. – Просто постарайся на нее не обижаться, ладно?
Лэндон кивает, поколебавшись, и я вижу, что это легче сказать, чем сделать. И все же, я уверен, теперь ему будет полегче, когда он сумел с этим с кем-то поделиться. Если это ему поможет, то это того стоит. Я просто не хочу, чтобы он в итоге ощущал ту же обиду, с которой так долго боролась Роуз. Ей было тяжело с этим покончить, и, судя по Лэндону, нетрудно представить, как легко он может пойти по такому же пути.
И я уверен, что у него закончилось бы куда хуже, чем у Роуз.
И они сейчас нужны друг другу больше, чем когда-либо.
========== Глава 59. Ал. 20 июня ==========
Это довольно странно, правда, – думать, что твои родители разводятся.
Я думал об этом раньше, полагаю, тогда, в Хогвартсе, когда они в первый раз чуть не сделали это. Кажется, я много тогда об этом думал. Но все стало лучше – или, по крайней мере, я думал, что стало. Так что услышать это было как снег на голову.
У меня было несколько недель, чтобы смириться со всем и осознать, но это все равно странно. Это ненормально, правда, и прежде всего потому, что мне даже не так уж и ужасно. Я имею в виду, мне не плевать: они мои родители. Но не то чтобы я был раздавлен. В общем-то, это какое-то облегчение. Не знаю, сколько бы я еще выдержал, что у них то все восхитительно, то они снова разбегаются. Не думаю, что они счастливы. Не знаю, были ли вообще. Полагаю, что были, наверное, когда мы были маленькими. Но последние несколько лет им просто было удобно, и они были любезны друг с другом, но я не назвал бы это любовью.
Не то чтобы я что-то знал о любви, конечно.
Как оказалось, я дерьмо во всем, что связано с отношениями и любовью. Полагаю, это еще одно, в чем я могу винить родителей, потому что они явно не особенно хорошо подавали нам пример. По крайней мере явно не тот, которому бы я последовал.
Элизабет меня бросила.
Формально я даже не знаю, можно ли бросить, если вы официально и не называли это отношениями. Но все же я считал ее своей девушкой, и, думаю, она считала меня своим парнем. Мы уже давно только друг с другом, пусть даже это и предполагалось большим секретом. Но три недели назад она пришла однажды утром после дежурства и сказала, что все кончено.
Я был удивлен увидеть ее в тот день, вообще-то. Я не ждал ее, и хотя обычно она заканчивает в одно и то же время каждое утро, мы обычно не видимся до обеда. Я только вставал и готовился ко дню, когда она неожиданно заявилась.
На самом деле я был рад ее видеть. Думаю, потому что я обычно всегда рад ее видеть. Она выглядела вымотанной, но все же улыбалась, когда пришла. И мы сели вместе за завтрак с тостами и яичницей. Все началось довольно нормально. Мы просто говорили об обычных вещах. Она рассказала мне историю о других аврорах с нашего курса и о том, как она заснула на дежурстве и ее чуть не уволили.
Все было нормально.
А потом она замолчала и положила вилку. Ей было неудобно, и я помню, как удивлялся, что происходит. Я видел, что что-то не так, но я не ожидал того, что она потом сказала.
– Я больше не хочу этим заниматься.
Вот так она и сказала. Так прямо, как смогла. Ни с того ни с сего.
И я просто смотрел на нее.
Элизабет всегда была одной из самых красивых девушек, что я встречал. Когда мы были детьми, она была самой хорошенькой в классе. По крайней мере одной из самых хорошеньких. Когда мы выросли, она осталась красавицей. И она все еще такая. И я точно помню, как она выглядела, когда сказала это, – такой же красивой, как всегда, но еще с чем-то в ней, чем-то совсем другим.
– Это… – ее голос затих, пока она старалась подобрать в уме верные слова. – Я думаю, нам не стоит видеться.
