– Нет. Я бросила тебя, потому что ты зацикленный на себе идиот, который ни к чему не относится серьезно! Ты никогда ни к чему не мог относиться серьезно. Ты ко мне не относился серьезно!
– Я не относился серьезно к тебе? – спрашиваю я, и я по-настоящему в полном шоке. – Ты спятила? Я любил тебя! – это слетает само собой, прежде чем я успеваю себя остановить, но мне плевать. Как будто она не слышала этого раньше. Ей просто нет до этого дела.
Теперь она злится, ну и что?
– Когда ты наконец, нахер, поймешь, что только потому, что ты что-то говоришь, это правдой не становится? – выплевывает она. – Ты слишком обожаешь себя, чтобы любить кого-нибудь еще!
– Я любил тебя, – злобно повторяю я.
– Нет, не любил.
– Нет, любил.
– Нет, не любил.
– Нет, любил.
И так это случилось.
Она ни с того ни с сего вдруг притягивается ко мне и целует. Я не могу вздохнуть, потому что она схватила меня за лицо и прижимает свой рот к моему так тесно, что у меня нет шанса даже подумать, не то, что сделать что-то. Так что я просто стою в обалдении, пока она наконец не отталкивает меня почти с той же силой, с какой прижимала.
И мы просто смотрим друг на друга. Ее щеки сверкают ярко-розовым, а глаза стали еще синее. Она выглядит испугавшейся саму себя, и я не удивлен. Я представляю, как этот внезапный поцелуй шокировал ее так же, как и меня. Я не знаю, что произошло, и я знаю, что это написано у меня на лице.
– Тебе надо уйти, – наконец говорит она и стесненно отводит глаза. – Пять минут прошло, – она говорит это так тихо, что я едва ее слышу. Не имеет значения, потому что теперь я ни за что не уйду.
Я больше ни о чем не думаю.
Я просто хватаю ее и целую, и нужен всего один шаг, чтобы полностью прижать ее к стене. И она реагирует куда лучше, чем я раньше, потому что она на самом деле целует меня в ответ. Мои руки на ее щеках, а ее – на моем затылке. И серьезно, кажется, будто она хочет притянуть меня еще сильнее, чем это физически возможно, но мне плевать. Этот поцелуй точно отличается от предыдущего. Мы оба в нем, и мое сознание становится блаженно пустым, как будто нет больше ничего, кроме нее и меня.
И это потрясающе. Целовать ее всегда было потрясающе. Я не могу представить, чтобы целовать кого-либо еще было бы так потрясающе. И поверьте мне, я перецеловал многих… Но Кейт всегда была лучшей, и это невероятно, что спустя все эти годы она все еще лучшая. Все так же, как раньше, даже лучше, потому что я знаю, что она на меня зла, да и я ей недоволен. Но от этого только жарче, и я уже с трудом нормально думаю. Но это не имеет значения, потому что это для меня как вторая натура.
Наконец нам обоим нужно вздохнуть, и мы стоим, не глядя друг на друга и тяжело дыша. Мы ничего не говорим, но я достаточно близко, чтобы чувствовать ее запах. Она, наверное, недавно приняла ванну, потому что от нее пахнет свежим мылом, и мне просто хочется опустить голову к ее шее и вдыхать ее запах всю жизнь.
– Ты все еще хочешь, чтобы я ушел? – наконец спрашиваю я, приближая губы к ее уху и почти шепча эти слова, потому что мне не хватает дыхания произнести их громче.
Она качает головой. Я рад, что не вижу ее глаза, потому что я чувствую, как она напряжена просто потому, что стою так близко – я не хочу видеть это на ее лице. Она в ужасе, и я ее за это не виню. Наверное, и я в ужасе, хотя я и не признаюсь, но на свете есть человек, что может заставить меня так себя чувствовать. И кем бы ты ни был, эта мысль приводит в ужас.
– Тогда скажи мне, – шепчу я и слышу ее прерывистое, нервное дыхание. – Скажи мне, чтобы я остался…
Ей для этого нужна секунда, но наконец она произносит это:
– Я хочу… Я хочу, чтобы ты остался…
И тогда она поворачивает голову, и я наконец смотрю ей в лицо. Она действительно напугана и выглядит так, будто сейчас заплачет или что-то вроде того. Она выглядит печальной, растерянной и немного отчаявшейся. И тогда я вспоминаю.
У нее есть жених.
Она выходит замуж. За кого-то, кто не я. И все же мы здесь, на ее кухне, и она меня целовала. И я ее целовал. И она хочет, чтобы я остался. Но это все так… неправильно.
– Мне надо идти, – внезапно сказал я, отступая от нее и стараясь привести в порядок мысли. Я действительно хотел бы быть не настолько пьян… Это действительно убивает всю твою способность здраво мыслить, верно?
Она смотрит на меня, и я вижу в ее глазах удивление.
– Что? – растерянно спрашивает она. – Почему? Я думала… – ее голос затихает, и она проводит руками по своим волосам. Они мне больше нравились короткими.
– Ты помолвлена, – ровно говорю я. – Ты не должна изменять.
Растерянность еще некоторое время остается на ее лице, а потом она качает головой:
– Серьезно? – спрашивает она и издает тот легкий саркастический смех, который, как я знаю, ни разу не веселый. – Ты говоришь мне, что я не должна изменять? У тебя есть девушка!
Я пожимаю плечами:
– И что? Я ей все время изменяю.
Это неправильный ответ, потому что в глазах Кейт появляется тот же злобный огонек, что и несколько минут назад.
– Очаровательно, – с сарказмом протягивает она.
