Слизь на шее придавала крови странный аромат. Вероятно, Алиса создала какую-то эссенцию, что смывало привкусы или неприятные запахи. Но Джетту нравилась кровь девушки и без изменений. После нее на зубах остался сладкий тянущийся вкус. Джетт печально вздохнул и указал на девушку своей дочери. Фантагиро благодарно кивнула и укусила Амалию. Пират же быстро подошел к Мартину и еле слышно прошептал:
— Если чертов уродец успеет тронуть ее – уничтожь его, сожги! А сейчас иди!
Отвернувшись, вампир снова вернулся к служанке. Мартин выскочил за дверь, спеша выполнить команды господина. До рассвета оставалось все меньше времени. Достав из своих вещей кол и маленький пистолет, он завернул их в тряпицу и протянул Амалии.
— Я не знаю, как это спрятать, — растерянно сказала смертная.
Джетт осмотрел ее полупрозрачный костюм. Лишь на ногах у нее было что-то плотное – сапожки, что принес Мартин. Отодвинув край сапога, Джетт запихнул в один кол, во второй пистолетик.
— Ходить сможешь? — спросил он, проверяя, что оружие незаметно.
— Да, хотя и мешает сильно, — Амалия попыталась пройтись. На правую ногу, где был спрятан кол, она прихрамывала, когда дерево упиралось ей в кость.
— Постарайся не хромать. И не будет заметно, — кивнул пират. — Кстати, прекрасные сапоги. Это Алиса тебя снарядила?
— Нет, их Мартин мне купил в Алессандрии, пока все обедали.
— Мартин хорошо о тебе заботится, — усмехнулся пират. — Фантагиро говорит, он тебя одевает, кормит, еще и подарки делает. Подозреваю, это неспроста. Ты с ним спишь?
— Что ты! Джетт, ты для меня единственный мужчина.
— Гедоний станет вторым, — улыбнулся он девушке, и та умоляюще сложила брови.
Отвернувшись, Джетт раздраженно сжал кулаки и выпустил клыки. Амалия была его собственностью, и он не желал делиться ею даже с Фантагиро, не хотел делить ее кровь и ее тело. А теперь какой-то саббатский ублюдок будет трогать его игрушку, прекрасную девушку, которая до сего момента принадлежала лишь ему.
Оставив Амалию с сестрицей, Джетт навестил товарища. Лазарио был сильно подавлен, дисциплины Алисы сделали его глупым и беспомощным и вампир легко выложил все планы спален детей Алисы, а также пообещал поставить в охрану слуг Джетта.
Через два часа Фантагиро уже спала, а Джетт тихо повторял девушке план. За ней пришли двое уродливых гулей Алисы. Джетт поцеловал ее на прощание в лоб и, сделав вид, что она более его не интересует, выставил за дверь. Гедоний ждал смертную в коридоре и, встретившись с Малкавианом взглядом, Джетт оскалился. Получив в ответ такую же кривую улыбку, Джетт захлопнул двери, оставляя за ними своих гулей.
(Милан, замок Сфорца, 21 Июня 1795 года)
Амалию вели слуги, Гедоний следовал за смертными, издавая нечленораздельные звучи и урчание. Они быстро добрались до спальни вампира, но девушка успела сильно натереть колом себе пятку. Комната Гедония была маленькой, узенькой и почти пустой. Несколько тяжелых сундуков, полка с книгами, несколько перевязей с оружием и шкура на полу, заменяющая спальное место. Замерев на пороге, Амалия смотрела на все это убранство, пытаясь решить, в какой момент ей лучше проткнуть его колом. Дверь за ней закрылась, и она, вздрогнув, обернулась. Вампир стоял к девушке вплотную и облизывался, длиннющим языком. Его клыки торчали. Не такие ужасные, как у Алисы, но тоже пугающие. Намного длиннее и толще, чем у обычного вампира, клыки занимали место двух зубов.
— Кровь, — загудел Гедоний, протягивая к принцессе руки.
Девушка отшатнулась, наклоняясь к ноге и пытаясь вытащить кол. Но вампир обхватил ее, подтягивая к своему рту. Амалия от отвращения завыла, а он воткнул в нее свои зубы. «Поцелуй» был болезненным и девушка закричала.
— Тихо, тихо, матушку разбудишь, — зашипел он, отпуская ее шею. Полы накидки вампира отодвинулись, и Амалия поняла, что у него не было живота, Гедоний прятал под одеждой вторую пар рук. Эти руки были длиннее обычных, похожи на лапки паука. С толстыми узловатыми пальцами, на концах которых были присоски. Гедоний запустил вторые руки ей под одежду и присоски, словно пиявки, стали вытягивать ее кровь не менее болезненно, чем его зубы. Малкавиан стал лизать принцессу, соскребая языком остатки слизи с ее кожи. От холодных и гадких прикосновений Амалия покрылась мурашками. Вампир все еще держал ее, и она не могла дотянуться до кола и, хотя ей удалось зацепиться за кончик деревяшки, девушке не удавалось согнуть руку, чтобы выхватить его.
Наконец Гедоний отпустил ее. Но лишь для того, чтобы перехватить поудобнее. Но кол был вытащен, и Амалия с силой сжала его в руке. Короткие ручонки вампира удерживали девушку, не давая ей шевелиться, длинные же стали рвать ее тоненькое платье, отлепляя присохший материал от зудящей кожи. Приподняв, вампир укусил ее за грудь и Амалия снова закричала.
