Мартин оставил девушке сапожки, пару ломтей хлеба и кулон, что сделал из пули пару месяцев назад. Той самой пули, что пробило ее сердце и пробудило гулем Джетта. Амалия хранила ее, как талисман, и гуль обточил края и проделал отверстие для шнурка. С тех пор она носила его, не снимая, по счастливой случайности она оставила его после поездки Мартину, так как шнурок лопнул и ей требовался новый, если бы она осталась с ним, Алиса избавилась бы от кулона, так же, как и от другой одежды.
(Милан, замок Сфорца. 20 Июня 1795 года)
Джетт сидел неподвижно, как статуя, и лишь кивал головой, когда к нему обращались. Он полдня напрягал себя, чтобы не уснуть и знакомился с документами, что передала ему Епископ. На бумаге все выглядело возвышено, просто, исполнимо. Но даже Джетт прекрасно понимал, что вся эта подготовка – просто фарс. Несколько тысяч гулей в распоряжении Детей Алисы – глупость, попытка открыть свою сущность – еще большая глупость, а желание управлять сотнями тысяч людей, как единой массой, – совершенное безумие. Люди, конечно, податливые зверушки, но не настолько, чтобы поверить в утопию вампирши.
Гедоний на полном серьезе декларировал свои планы на ближайшие десять лет, после которых город будет полностью под контролем. Он описывал как медленно и насильно введет систему военного положения, подчинения своим гулям. Потом Вальтер организует совет смертных, полностью контролируемых им, которые будут нести слово в народ и управлять послушным стадом людишек. Людям же предстояло построить общину, в которой все будет общее, все будут накормлены и заняты полезным трудом.
Джетт с ужасом замечал, что все эти речи о прекрасном будущем вампиров и людей завлекают его, чаруют и заставляют верить в очевидный бред сумасшедшей. Неудивительно, что Лазарио так сильно попал под ее влияние. Город Солнца очаровывал, новый Карфаген обещал счастье всем, и смертным, и бессмертным, и, даже несмотря на свой приличный возраст, Лазарио оставался романтиком, мечтателем, Бруджа-Идеалистом. В мечту очень легко поверить, особенно когда ты был свидетелем существования прошлого города. Алиса же утверждала, что Милан будет отделен от других и защищен так, что никто более не сможет его разрушить, возрождая былую славу Бруджа и Малкавиан.
А правители Саббата, под напором Кардинала, что благоговел Алисе, превратят все свои города в такое же грубое подобие Карфагена. И будет всем счастье...
Но земля – небесный шар, доказано учеными. Однако, по подсчетам все тех же ученых, число людишек достигало одного миллиарда. Когда Бруджа создавали своей первый город мечты, земля была пуста, как отчищенный щеткой мячик, и в самом городе было не более десяти тысяч человек. Столько людей Гедоний собирался сделать гулями. А это требовало безумного количества запаса крови, крови, которую придется брать со смертных, а им свойственно кончаться.
Джетт вздрогнул от ужаса.
Он привез Алисе нескончаемый запас крови. С Амалией десятью тысячами можно и не ограничиваться. А если подключить к делу Тремера или Тзимиси с их волшебными дисциплинами и возможностями... Вальтер был Тзимиси. И Саббат с удовольствием делился дисциплинами между своими Сородичами.
Докладчики продолжали еще несколько часов, но Джетт их не слушал, судорожно пытаясь придумать, как сбежать из проклятого города, в который заманил его бывший товарищ. Малкавиане не разводили демагогии, большая часть вопросов и споров они решали, безмолвно поглядывая друг на друга, сдавленными кивками и короткими фразами. Любое политическое собрание позавидовало бы такой сплоченности и взаимной договоренности. Но Джетт был уверен, что подобная покорность была связана с восседавшей во главе стола Алисой, чья безумная аура просачивалась в каждого присутствующего.
Джетт с трудом дождался окончания собрания. Дети Алисы медленно растворились в коридорах замка, оставляя в комнате переговоров лишь хозяйку, Лазарио и Джетта.
— Я хочу видеть свою слугу, — сходу сказал Джетт, не дав Алисе начать задавать вопросы.
Вампирша покачала головой и указала пирату вернуться за стол.
Джетт с неохотой подчинился. По правую руку от него сел Лазарио.
— Как ты оценишь мой план? — спокойно спросила Епископ.
— Он хорош, — откашлявшись, сказал пират.
— Недочеты, ошибки?
— Я почитаю еще, но пока мне кажется все достаточно разумным. Хотя ваше предложение дать людям выбирать себе судей и палачей меня удивила.
— Должна же у них быть хоть какая-то власть. Или иллюзия ее, — заметила Алиса, дернув носом, то ли смеясь, то ли с призрением.
— Это было мое предложение, — вставил Лазарио.
— Что на счет моей слуги? — снова передернул Джетт.
Алиса поморщилась, превращая свое высохшее лицо в гнилое яблоко.
— Что ты хочешь в обмен на бездонный сосуд?
— Дита не сосуд! Она моя слуга, — возразил Джетт. — И я приложил немало усилий, чтобы разыграть ее смерть и вывести из Севильи.
— Все расходы будут оплачены сполна, — подхватил Лазарио.
— Ты сказал мне, что Алиса не заберет ее у меня! — Джетт наклонился и зло прошептал это товарищу в ухо.
