Я бродил по городу, надеясь успокоить свои нервы, после того как французы ворвались в наш город. После того как несколько тысяч солдат издевались над нашими женщинами и убивали их детей и мужей, лишь потому что говорили они на германском языке. Я смотрел, как горит библиотека Вильгельма и сжимал кулаки от бессилия и равнодушия человечества. Никто не мог спорить, никто не смел сопротивляться. Искалеченный муж крестьянской девы тихо стоял в стороне и смотрел, как насилуют его жену и малолетних детей. Он не шевельнул даже пальцем, когда женщину опустили головой в кипящий котел...
Я остановился рядом с пьяным солдатом, что говорил вроде как сам с собой, или со своей старой лошадью.
— …Мою маму выдали замуж в восемь лет. Ее отец, мой дедушка, сильно проиграл в карты какому-то видному князю Бельке. Дед отдал мамочку в жены Грегори Бельке, которому было уже за тридцать...
Я замер, вслушиваясь в его слова.
— Это ведь был ритуальный брак, до ее взросления? — с надеждой спросил я.
— Нет, — жестко ответил солдат, цепляясь за гриву коня. — Отдали в настоящие жены. По-настоящему. В тринадцать лет у нее было уже двое детей. — Мужчина посмотрел в глаза лошади и злобно зашептал животному: — Чертов Бельке... мой отец, я хромаю с детства из-за него! Я жалею, что он погиб от руки французов, а не от моей!
Солдат замолчал на минуту, повернулся ко мне и я увидел, что его лицо изуродовано глубоким старым шрамом, словно оставленным плетью. Он продолжил, обращаясь ко мне, смотря мне в лицо, словно я был единственным слушателем в его жизни:
— Однажды Грегори пришел домой и увидел, что лучины испорчены – на них попала вода и привела их в негодность. И вот он разъярился, схватил игравших у камина детей – годовалого и двухлетнего – это были мальчик и девочка, мои брат и сестра – схватил их, как щенят, и изо всех сил стукнул головенками друг о друга. Мальчик умер сразу же, а девочка поболела – и только потом…
====== Глава 2. Испанская Принцесса. Часть 08. Малина ======
Беты (редакторы): Parenek
«Вот уже больше двух часов он ожидал обычного прихода Аэлиты, подходил к двери, прислушивался, – в комнатах Аэлиты было тихо. Он садился в угол дивана и ждал, когда зазвучат ее шаги. Он знал: легкие шаги раздадутся в нем громом небесным. Она войдет, как всегда, прекраснее, изумительнее, чем он ждал, пройдет под озаренными, верхними окнами; по зеркальному полу пролетит ее черное платье. И в нем – все дрогнет. Вселенная его души дрогнет и замрет, как перед грозой: она входит, – женщина, жизнь».
Аэлита (Алексей Толстой)
(Альт-Каров, Альменда Каре, «Аббатство Хонихера», 5 октября 1806 года) воскресенье
Горячее лето прошло не оставив и следа, и осень быстро вступила в свои права забыв о тепле и солнце. Днями лил проливной дождь, размывая тропинки и дороги, покрывая все к ночи чернеющим льдом. Эдвард приходил в дом пастыря задолго до заката, чтобы разжечь камин и хоть немного прогреть помещение. В это воскресенье Марина не опоздала, и, присоединившись к гулю за ужином, отведала с Эдвардом горячего супа. Эрих сидел рядом с ними, и Эдвард блаженно улыбался, наслаждаясь присутствием господина и поворачиваясь к вампиру как подсолнух к солнцу. Вампир не покинул стол, когда Марианна доела, они остались сидеть в обществе гуля, болтая по-немецки, обсуждая какую-то старинную книжку о философии духа и бренности тела. Эдвард не вмешивался в беседу, балдея и улыбаясь как довольный кот. Они ушли в библиотеку только после трех не закрыв за собой дверь. Чуть наклонив голову, Эдвард мог видеть, как Эрих крутится вокруг смертной, изредка прикасаясь, и почти остекленевшим взглядом смотрит на ее шею, которая в местах его укусов покрылась легкими красными пятнами из-за неправильного кровообращения.
Марина принесла несколько новых книг из городской библиотеки и Эрих, предоставив ей выбор, прогуливался за спиной девушки, как голодный лев, пока она читала. Изредка вампир присаживался напротив нее в глубокое кресло и, прикрыв глаза, пытался вслушиваться в ее слова. Уже месяц Шериф, даже насытившись, с трудом удерживал себя. Кровь смертной стала словно ярче и горячее. Эрих видел, как она теплыми вспышками в такт сердца бежит по телу девушки, заставляя вампира думать только о еде. Причины изменения смертной были ему понятны, но голод от этого не становился меньше.
Марина закончила главу и, закрыв книгу, положила ее на стол.
— Я принесла несколько новых манускриптов, хотите посмотреть?
— Да, — Эрих пересел на стул рядом со смертной.
Марина достала из сумки несколько скрученных листов. Вампир зачарованно следил за ее движениями. Не выдержав, Эрих подхватил ее кисть и поднес к своим губам, принюхиваясь к ладони и запястью, сильно пахнущим кровью и малиной с сахаром. Изо рта вампира появились клыки, Марина вздрогнула и дернула руку.
— Позвольте я дам вам крови, — девушка стала распускать завязки на теплом платье, спеша открыть шею. Эрих с застывшим взглядом следил за ее движениями.
Но когда ее кожа оголилась, и Эрих увидел быстро дергающую вену под кожей смертной, он резко вышел из библиотеки:
