Минут через десять мужчина закончил и убрался. В комнате стало совсем тихо, и Дита, наконец, задремала. Но спать долго ей не удалось. Явился Роман с розгами. Он вытащил её из постели и уволок в общий коридор. Удерживая её за руку, гуль стал избивать её по бёдрам и спине.
— Тебе чётко было сказано, как и где ты должна трудиться. Не нравится – вали отсюда, живи на улице и питайся объедками из помоев!
— Меня итак сегодня не покормили, — Дита вскрикивала от каждого удара, но сдаваться не собиралась.
— Сейчас же оденешься и пойдёшь отрабатывать свою койку. За тебя уже один постоялец пять талеров[2] предложил, так что топай и удовлетвори его.
— Я лучше умру от твоих побоев, чем лягу хоть с кем-то. Я не буду любить никого и никогда. У меня есть хозяин, и он – единственный мужчина, с которым я занимаюсь любовью.
— Вот как? Сейчас я покажу, что мужчины думают по поводу твоего выбора! — Роман отбросил палку и спустил штаны. Дита с ужасом посмотрела на его оголённое тело, и, как только он сделал к ней шаг, истерично завизжала. Она кричала не останавливаясь, Роман не успел зажать ей рот, и уже через мгновение в коридор высыпало несколько девиц, удивлённо оглядывающихся и пытающихся понять происходящее. Роман злобно фыркнул и вернул свои кальсоны на место. К тому же, в нижние комнаты спустилась Марианна и недовольно покачала головой, видя истерику Диты.
— Хозяин требует её к себе. — Марианна задрала девушке рубашку, осматривая новые следы от палки. — Кажется, этим ты её мало чему научишь! — Сделала она Роману замечание.
— Да, госпожа, я придумаю, как сделать из неё послушную слугу.
Роман поклонился и, подхватив с пола девушку, поволок в подземные лабиринты Тремеров. Марианна разогнала девиц по комнатам и пошла следом.
Дита пыталась справиться с болью в теле, но синяки лечились плохо – как она ни старалась, на выздоровление уходило не меньше двух дней. Когда гули добрались до покоев Петра, принцесса уже могла выпрямиться, излечив треснувшее ребро. Кости и ткани лечились легче – складывались, словно клейкая бумага. Но сейчас её это ни сколько не радовало – синяки все так же причиняли неудобство, а на лечение уходило драгоценное вите. Если Роман не прекратит её колотить, у неё не будет крови.
Пётр что-то рассматривал в большой банке, когда гули привели к нему Диту. Он указал принцессе на диванчик, и Роман небрежно бросил туда девушку.
— Доброй ночи, девочка. Катерина осталась тобой довольна. Будешь ездить к ней каждый вторник. По средам будешь навещать Густава, и не задерживайся, потому что с середины ночи к тебе будут заходить и другие гости.
— Шутишь? И сколько гостей?
— Немало, — Пётр усмехнулся. — Карл уехал и точных распоряжений по этому поводу мне не оставил. Так что я сам решу, кого ты будешь кормить, а кого нет.
— Мне крови тогда надо, и побольше, — Дита поёжилась, думая, как бы экономней распределять свои ресурсы.
— Спрашивай с клиентов. Я скажу им, чтобы тебя подкармливали. Завтра тебя навестят Каспар и Фридрих. К Густаву со следующей недели. К выходным подтянутся Бруджа и Тореадоры.
— А Носы?
— Они тоже мои клиенты, но о тебе пока не спрашивали.
— Хоть это хорошо. — Девушка угрюмо поморщилась.
— Твой бывший хозяин не пожелал покупать у меня членскую карту. Он очень расстроил меня своим упрямством. Но, видимо, ты ему порядочно надоела.
— Не удивительно, — тихонько вставил Роман, но Пётр заметил его реплику.
— Не слушается? — Всё с той же усмешкой обратился он к гулям.
— Простите, хозяин, мы уладим этот вопрос.
— Я не буду спать со смертными! — Снова злобно повторила Дита.
— Будешь! — Попытался пригрозить ей Роман, но Пётр поднял руку, останавливая его.
— Дита – гуль Карла Шректа, и, если ей не нравится обслуживать смертных, то это её право. Главное, чтобы Каиниты были довольны.
Гули послушно склонили головы, а Дита с невероятным облегчением вздохнула. Что бы про Петра ни говорили рабы, вампир только что помог ей, и Дита была ему благодарна.
— Марианна, — обратился вампир к слуге, — проследи, чтобы Дита была по ночам на месте. Она – мой ценнейший экземпляр, и, если за ней придут, она должна быть в капелле. Роман, — он повернулся ко второму, — и не калечь её, толку от этого всё равно мало. Она же лечится, — Пётр усмехнулся. — Но, если будет плохо вести себя, вы мне скажите. Я смогу себя развлечь.
Гули молча склонили головы. Они знали, чем развлекал себя старый Тремер. А Дита лишь пожала плечами.
— И я не хочу, чтобы её кто-либо убил. Подберите мне крепыша в комнату для кормления, чтобы присматривал за ней. А так же Анжело с головорезами передайте, чтобы следили за своими хозяевами, пока те питаются.
— Да, господин, всё будет сделано.
— А я могу на кухне не работать? — Быстро сориентировалась Дита.
— Мне всё равно, что ты делаешь днём, куда ходишь и чем занимаешься, но, если ночью тебя не будет в капелле – ты сильно об этом пожалеешь. — Грозно сказал Тремер.
— Ладно. — Дита довольно улыбнулась.
Развернувшись, не попрощавшись с вампиром и не спросив у него разрешения уйти, она вышла из комнаты, показав гулям язык.
