Комментарий к Глава 3. Чужой город. Часть 01. Журавль в руках [1] Половой – официант
[2] Талер — название крупной серебряной монеты. До 1850 года 1 талер = 1/10 кёлнской марки. (Средняя зарплата горничной – 6 марок в год)
====== Глава 3. Чужой город. Часть 02. Преступление ради наказания ======
Беты (редакторы): Rioko Rain
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 12 мая 1808 год). Среда. (Амалия)
Вернувшись в комнату девиц, принцесса заснула с огромным облегчением. Если вчера происходящее казалось безумием, то теперь всё встало на свои места, и было намного проще.
Проснулась она оттого, что кто-то из девушек будил её.
— Обед проспишь, — сказала ей белокурая пухленькая незнакомка и, улыбнувшись, ушла.
Дита потёрла глаза и потянулась. Чувствовала она себя прекрасно, и синяки больше не болели. Но хорошее настроение её тут же улетучилось. Её свёрток с вещами пропал, да и платья, что оставила она у подножья кровати, тоже не было. Судорожно оббежав комнату, осмотрев все места, где вещи могли бы спрятаться, она, в итоге, надела что-то из общей кучи. Одежда не слишком подходила ей по размеру, но была довольно удобной. После этого она направилась в общую столовую стада. Мимо неё прошмыгнула девица в её нарядном платье с узорами и, догнав её, Дита развернула девушку к себе.
— Это моё платье!
— У нас всё общее, ты чего? — Удивилась та, и, как ни в чём не бывало, пошла дальше.
Дита расстроено опустила руки. Ругаться с соседками совсем не хотелось.
В столовой было около пятнадцати девушек, и почти все уже заканчивали есть. Дита направилась к общему котлу и попыталась наполнить для себя тарелку, но к ней подошла Лара и строго сказала:
— Жетончик есть?
— Мне Пётр разрешил не работать.
— Если не работаешь, то и не ешь. — Спокойно сказала Лара и отобрала у девушки тарелку.
Но теперь Дита так просто сдаваться не собиралась. Открыв котелок, она зачерпнула ковшом похлёбку, терпко пахнущую луком и сеном, и поднесла ко рту.
— Нельзя так, — попыталась остановить её Лара. — Еда только тем, кто работает. Так всегда было, и особенных тут нет.
— Я не ела два дня, у меня был клиент, мне не дали даже вина! А теперь ты не позволяешь мне и этого вонючего пойла. — Дита с отчаяньем посмотрела на девушку. Та пожала плечами, покачала головой, но отступила.
Но, стоило Дите вновь поднести плошку ко рту, как кто-то с силой выдернул прибор у неё из рук. Роман вылил похлёбку в котелок и захлопнул его.
— Есть жетончик? Нет! — И понёс котелок на кухню.
— Я работала вчера! — Крикнула ему Дита в отчаянии. — И у меня клиент был! Я тут с голода помру!
— Не нравится – иди и работай!
— Ладно, пойду, только за вчерашнее покорми.
— Ты кружку разбила. Твоя похлёбка пойдёт в счёт покрытия расходов. — Роман усмехнулся и, больше не оборачиваясь, унёс котелок.
Дита в отчаянии оглядела зал. Девушка, что разбудила её, помахала ей рукой и подозвала к себе.
— Вот, держи, — она протянула ей полупустую тарелку. — На вкус отвратно, но сытно.
Дита благодарно кивнула и, с трудом подавляя рвотные позывы от запаха этой байды, выпила остатки супа.
— Меня Марис зовут, я тут тоже недавно. Здесь весело, — девушка была симпатична и очень добродушно улыбалась. На её шее на широкой шёлковой ленте красного цвета висело странное украшение в виде красного деревянного сердечка.
— Я – Дита.
— Странное имя, как для собаки.
— Все мы тут – скот, — Дита вздохнула.
— Не всё так плохо. Я жива, меня кормят, есть крыша над головой и постель.
Дита лишь печально ей улыбнулась. Было очевидно, что девушке обработали разум и психику. Она была безмерно счастлива находиться в этом аду и считала, что ей повезло.
— Тоже. — Дита собрала пальцем остатки еды со дна тарелки.
— Пошли тогда. Расскажу, что да как.
Девушка послушно побрела за Марис. Работать, похоже, всё равно придётся, если есть охота.
На выходе из столовой она заметила девицу в своей шали. Довольно грубо перехватив и дёрнув её, Дита ухватилась за свою вещь. Марис её ждать не стала, сразу направляясь на кухню.
— Это моё! — Воскликнула Дита, судорожно пытаясь стащить с несчастной свою вещицу.
— Я взяла это из общих вещей! — Девица непонимающе сопротивлялась.
— Мне она очень дорога, это подарок, — в отчаянье проскулила Дита, не справившись с жительницей капеллы.
— Ну... Возьми, конечно, только в общие вещи не клади больше, — девушка довольно спокойно сняла с себя шаль и протянула Дите.
— Я не… — Дита не клала свою одежду в общий сундук, но кто угодно другой мог сделать это. — Не буду больше. Спасибо.
— Да, пожалуйста. Ты ведь новенькая? Если у тебя что-то из важных своих вещей есть, то лучше в матрас вкладывай. Матрасы у нас – личное пространство, — девушка улыбнулась и ушла.
