Каспар пил с неё очень аккуратно: осторожно прокусил, осторожно втягивал кровь. Так же осторожно рану зализал и дал девушке немного вите. Видно, Пётр объяснил, что принцессу надо подкармливать. Говорить вампир с ней даже не пытался и её тоже не слушал. Когда он ушёл, Дита поспешала сразу покинуть комнату, но там её остановила Марианна и сказала, чтоб ждала следующего.
Через час явился Фридрих. За это время Дита извелась от скуки и промёрзла в подземной комнате до костей. Фридриха она так же встречала на приёме. Он с ней не церемонился совсем: сходу прокусил, напился и оставил. Крови дал всего пару капель и быстро ретировался.
Дита рассчитывала, что теперь-то ей можно будет отдохнуть, но Марианна послала её в общий зал, сказав, что могут явиться и другие клиенты. Дите пришлось до рассвета сидеть рядом с Анжело, слушая его колкие шуточки в свою сторону. Часов в пять зал почти полностью опустел, теперь через него проходили лишь те, кто направлялся во второй зал. К Дите пару раз подходили смертные мужчины, но девушка сразу отрицательно мотала им головой, показывая, что она тут не для них. Примерно в то же время разошлись и все дружки Анжело, и старший гуль вновь подсел за её стол.
— Похоже, клиентов больше не будет. Можешь идти мыть мою лошадь.
— Ты тут всю ночь сидел, чтобы этого дождаться?
— Тремерская капелла расположена в удобном месте. Я жду указания хозяина и распределяю их между другими слугами.
— И это называется старший гуль? Ты просто разносишь указы.
— Не тебе судить, девчонка. Иди и займись моей лошадью.
— Вот ещё, я в кружок твоих подлиз не вхожу.
— Ты просто тупой скот. Ты делаешь всё, что говорят тебе гули, и не пререкаешься.
— Я – гуль Карла Шректа, я – гуль Юстициара Тремеров, и я ни черта не делаю и не прислуживаю какому-то вентрускому выскочке.
Анжело сжал зубы и, с трудом сдерживая свой гнев, прорычал:
— Не прикрывайся громким именем. Все слышали, для чего тебя привезли в Берлин. Ты просто еда, а потому и не считай себя привилегированной. Чем заносчивее будешь себя вести, тем тяжелее тебе придётся за это расплачиваться. Иди и работай. Или ты думаешь, я не смогу заставить тебя?
— Роман уже пытался. Пётр сказал ему больше меня не трогать!
— Я – старший гуль Берлина, Пётр подчиняется мне. И если я скажу ему, чтобы ты мыла мою лошадь, то ты будешь это делать. Если я скажу, чтобы ты спала со мной, то ты тоже будешь это делать. Тебе ясно?
— Я для тебя ничего не буду делать. — Дита смотрела на его гнев с призрением.
Анжело поднялся, и Дита вжалась в скамейку, поняв, что перегнула палку. Мужчина легко выдернул её из-за стола. Дита стала визжать, но Анжело оказался на много ловчее Романа, и девушка лишь пискнула, как ей зажали рот. Через мгновение она оказалась у стойл с лошадьми, и Анжело бросил её под ноги кобылки. К ним выбежал Роман. Вид у гуля был заспанный, видно, инцидент вытащил его из постели.
— Анжело, хозяин просил передать вам, что девушку калечить нельзя. Она – гуль Карла Шректа.
— Мне плевать на твоего хозяина. Эта девчонка мою лошадь помоями облила.
— Так это она была? В любом случае, вашу лошадь уже вымыли, теперь она лучшем состоянии.
— Ну и глупцы! Я же сказал, что найду виновного. Где твои розги? — Анжело наступил девушке на подол платья, не позволяя ей подняться или сбежать.
Роман почесал затылок. Розги он не взял, но у него с собой была трёххвостая плеть. Он вытащил её из-за пояса и протянул Анжело. Тот сразу с размаху ударил девушку по лицу.
— О нет, только не лицо! — Воскликнул Роман, — клиенты будут не довольны!
Но Анжело проигнорировал его. Дита пыталась закрыться, но тот словно не смотрел, куда шли удары. Размахнувшись, он снова ударил по открытым рукам и шее. Бил он от души, не сдерживая силы и своих сверхспособностей, вкладывая всю свою злость и навыки вампирской крови. Плеть раздирала кожу, прорезала мясо, оставляя глубокие раны почти до костей. После шестого удара девушка прекратила кричать, потеряв сознание. Роман выскочил перед рассерженным гулем:
— Хозяин будет очень недоволен. Господин, прошу вас. Гнев господ падёт и на вас.
Анжело со свистом выдохнул и бросил плеть на землю.
— Передай ей, что, если ещё раз выкинет что-то подобное, то я её убью.
Переступив через неподвижное тело, Анжело запрыгнул на лошадь и покинул капеллу. Роман с испуганным лицом опустился над изуродованной девушкой. На какой-то момент ему показалось, что она мертва, и хозяин теперь убьёт его за то, что не уследил. Но девушка пришла в себя и, поскуливая, стала залечиваться. Её раны пропали быстро и бесследно, и Роман, с трудом переводя дух, помог ей подняться и проводил в спальни стада.
— Послушай, Анжело лучше не донимай, — сказал он примирительным тоном, пытаясь успокоить самого себя.
— Не лезь в мои дела.
— Это и мои дела тоже. Если он тебя угробит, меня хозяин расчленит. Так что сделай одолжение, веди себя прилично.
(Шарлоттенбург, Straße von Spandau 22, Большая оранжерея. 12 мая 1808 год. Ночь). Среда. (Вильгельм)
