Дита руку не подала, просто кивнула и пошла на улицу. Жеребец Кристьяна был на порядок дешевле, чем лошадка Бэна. Мужчина забрался в седло и, подняв Диту, расправил ей платье, аккуратно усаживая. Поёрзав немного, устраиваясь с ней вдвоём на широкой спине животного, он переложил поводья в одну руку, чтобы второй придерживать девушку. Дита болтать с ним не хотела, но просто так неспешно ехать в тугом неудобном платье на трясущейся лошадке было скучно, и она стала напевать песенки, которым учил её Мартин в море – старые итальянские частушки. Дита любила их слушать в исполнении команды Джетта и танцевать с ними простые народные танцы, которым не учили при дворе.
— Что за песня? — Поинтересовался Кристьян.
— Песенка моряка, который выловил кракена[1] и не знает, как вместить его в свой корабль.
— Глупость какая!
Дита пожала плечами и продолжила напевать.
— Миленькое на тебе платье. — Снова перебил её Кристьян, — такие давно не в моде.
— Твоему господину должно понравиться.
— Думаю, ему будет всё равно, — с дрожью в голосе сказал мужчина. Он боялся Густава не меньше, чем Дита.
— Но попробовать стоило. Впрочем, ты прав, он же просто кровь пить будет.
Кристьян кивнул.
— Ты намного приятнее, когда не злишься и не ругаешься, — добавил он, наклоняясь к её плечу.
— Я себе такой тоже нравлюсь, — улыбнулась Дита, но тут же дёрнулась от него, потому что Кристьян приподнял ей юбку и положил руку на колено.
— Ты что делаешь! — Возмущённо запрыгала она в седле.
— Такая красивая девица, не к чему прозябать тебе в одиночестве. Девушке из общественного стада нужен покровитель. У многих он есть, лишь ты – одинокая пташка.
— Мне никто не нужен. — Дита пыталась вытащить его руку из-под платья, но Кристьян всё настойчивее полз по её ноге вверх.
— Хватит! — Она стала отталкивать его сильнее и дёргаться, когда он положил ладонь ей на промежность.
Кристьян не унимался, но от движений девушки лошадь потеряла управление и стала дёргаться из стороны в сторону, пытаясь сбросить наездников. Кристьяну пришлось сосредоточиться на управлении, и, как только он поднял свою руку, Дита спрыгнула на землю. Болезненно ударившись руками и коленями, она не смогла сразу подняться. А Кристьян, резко затормозив лошадь, попытался развернуться и чуть сам не упал от резких движений животного.
Дита поднялась и, прихрамывая, побрела в сторону дворца. Она собиралась добираться пешком, такой сопровождающий ей был не нужен. Но Кристьян догнал её и, остановившись рядом с ней, стал кричать на неё.
— Ты что, с ума сошла?! Могла и сама убиться, и меня погубить!
— Ещё раз тронешь меня, и я приложу максимум усилий, чтобы ты с лошади свалился!
— Да всё понял я! Садись, поехали, господин будет недоволен, если ты задержишься!
— Не поеду, так что иди и сообщи ему, что я буду позже, а заодно можешь объяснить, почему.
— Обезумела? Спорить с Густавом?
— Ты подпортил его обед, — лишь фыркнула Дита, показывая ободранные ладони.
Кристьян больше с ней не разговаривал. Подхватив её за шкирку, он перебросил её на лошадь, укладывая в седло, и забрался сам, удерживая вопящую девушку. Прибавив ходу, он быстро добрался до дворцового парка. Там он спустился и помог слезть Дите. Та озлоблено на него рычала. Её причёска растрепалась и выглядела она уже не так мило, как в капелле Тремеров, но Кристьяну просто требовалось доставить её к хозяину. Проведя девушку по тайным переходам к залу Элизиума, он несколько раз с силой выдохнул и, распахнув перед девушкой двери, впустил её вовнутрь. Дита расправила складки на юбке и переступила порог. Дверь за ней закрылась, и последнее, что она запомнила, было испуганное лицо Кристьяна в уменьшающейся щели между дверями.
Дита пришла в себя в небольшом дворике рядом с дворцом Берлина. Она не знала, как тут оказалась и что делала до этого. Девушка огляделась. Кристьяна нигде не было видно, так что она побрела до капеллы пешком, благо дорогу она запомнила и уже через час смогла вернуться. В капелле её словно не ждали: Марианны не было, даже Анжело с дружками пропали. Переодевшись во что-то более лёгкое, избавившись от корсета, Дита спустилась в покои Петра. В кабинете вампира не было, а двигаться дальше по туннелям она не решилась. А, так как после Густава ей требовалось получить крови, она решила дождаться хозяина капеллы в его покоях.
Дита успела задремать к появлению Петра. Тремер замер, смотря на неё, как на приведение, потом довольно улыбнулся и, склонившись над ней, укусил её за шею. Дита проснулась от его прикосновения и расслабленно вздохнула, радуясь приятному вампирскому Поцелую.
— Мне надо крови, — сообщила она, когда Пётр отпустил её и уселся рядом, вульгарно положив ей руку на плечо и поглаживая её волоски у шеи, изредка задевая её кожу, теребя, как игрушку.
— Как прошёл приём у Густава?
— Понятия не имею. Он стёр мне память.
— Мне ни разу это не удавалось. Девочка, я был уверен, что ты не подчиняешься ментальному воздействию.
— Ему противостоять я не в силах, — пожала плечами она.
— Любопытно. Кстати, тебя не было три дня. Как ты себя чувствуешь?
