— Я не пила кровь Джетта, а кровь в моём сердце не помешает, если я стану гулем Карла. Не надо никаких ритуалов! — девушка всё пыталась их убедить, но вампир приковал ей и руки. Цепи были достаточно длинными, девушка могла беспрепятственно двигаться, но покинуть центр пентаграммы она не могла.
Пётр встал с северной части пентаграммы, Максимилиан – с южной.
— Мы заберём большую часть твоей крови. С помощью ритуала же мы избавим твоё тело от всего вампирского вите. И тебе лучше не сопротивляться. Или будет больно, — пояснил Пётр с усмешкой.
Вампиры подняли руки, и кровь из тела девушки потекла по воздуху к ним. Дита щурилась: ощущения было не из приятных. Но спорить с ними не стала. Тремеры долго вытягивали её кровь, остановившись лишь, когда Дита действительно потратила всё вите, что могла хранить в своём теле, кроме той, что составляло её сердце. После этого, вскрыв по очереди все баночки, Тремеры рассыпали содержимое на линии на полу и порошок, словно притянутый, забился в каждую щёлку, составляя плотный орнамент без единой бреши.
Какое-то время Дита всё так же спокойно сидела в кругу, и ничего не происходило, но вампиры начали читать заклинание, а песок – подниматься с пола, создавая невысокую стену. И тогда Дите стало безумно плохо.
Кровь вампиров с огромной силой вырывалась из её тела. И сердце, что хранила она с нежностью и любовью, стало дёргаться, сотрясаться и рваться на части. Дита в ужасе закричала, чувствуя, как разрушается её тело, слово её растягивают в разные стороны пентаграммы…
Марианна со страхом отступила. Когда стена из волшебной смеси окружила девушку, Дита вздрогнула, и её тело выгнулось дугой, приняла неестественную позу. Она закричала, а на поверхности её кожи стала проступать кровь, и, отрываемая неведомой силой, улетать за границы магического знака. За криком девушки последовал и другой звук. Словно стены древнего подземелья отвечали ей. Нечеловеческие завывания и дрожь пробежала по колоннам, и цепи встали на дыбы, словно намереваясь отпустить её. За спиной гуля что-то грохнуло, и Марианна нервно обернулась. Кусок от стены отвалился и большим гранитным камнем упал на пол. Женщина почувствовала, как у неё волосы встают дыбом, когда подобный хруст она услышала над головой и в центре пентаграммы. Вампиры продолжали читать заклинание, словно не замечая разрушений, что проходили за границами знака. Крик Диты стал вибрировать, и был похож на истошный писк, когда кусок колонны рядом со знаком откололся и, упав на линию, разрушил целостность и прервал ритуал. Девушка упала на пол и замерла.
— Проверь, как она, — приказал своей слуге Пётр.
— Но, господин… — испугалась Марианна.
— Быстрее!
Женщина очень осторожно подошла к границе и, проведя рукой над невидимым барьером, убедившись, что ритуал более не действует, вошла вовнутрь. Поверив пульс Диты, она сообщила, что девушка лишь без сознания. Её тело было очень бледным, на коже не осталось и капли крови, и казалось, что ритуал уже завершён.
— Убери эту глыбу, — приказал снова Пётр.
И Марианна покорно подошла к камню, сдвигая его с пентаграммы. Оставив небольшой кусок внутри, она вышла за границу знака и резко сдвинула камень. За мгновение барьер возобновился и часть её руки, что осталась за гранью, словно сгорела. Кожа обратилась в пепел и упала на землю тонкими прогоревшими струпьями.
— Боже… — проговорила Марианна, прижимая пожухлую кисть. — А с Дитой такого не случится?
— Ей от силы пятнадцать лет как гулю, она постареет максимум на час, — спокойно ответил Пётр.
Марианне было чуть более пятидесяти, но её тело, попавшее под заклинание, состарилось в считанные секунды. Это значило, что срок, отпущенный природой для Марианны, истёк, и если она откажется от вите и решит уйти от вампиров, то без их крови умрёт очень быстро и болезненно. Тремеры закончили ритуал в тишине, девушка осталась лежать неподвижно в центре знака, и уже ничего не мешало им. Когда ритуал был завершён, волшебная пыль осела, и Максимилиан стал собирать её в баночки. Пётр вошёл в пентаграмму и поднёс к губам Диты кувшин. Она была бледна, словно совершенно обескровлена. Пётр осторожно влил в её рот сначала несколько капель красной тугой жидкости. Принцесса почти сразу пришла в себя, и вампир дал ей пить, позволив поглотить треть кувшина.
— Ты останешься здесь на три ночи, никто не должен давать тебе более вите, и не трать кровь, что ты получила сейчас. Это кровь Карла Шректа и ты будешь его гулем через три дня.
Дита кивнула. Она всё ещё была в полуобморочном состоянии и словно не понимала, что происходит и где она находится.
— Марианна, позаботься о ней и о её человеческих нуждах. Завтра мы продолжим, — Пётр забрал у Максимилиана склянки с собранным порошком и, оставив двух гулей в зале, покинули его. Марианна стала перед Дитой, стараясь не приближаться, и мягко спросила:
— Что тебе нужно принести?
— Еды! — сразу ответила девушка, — одеяло и подушку. И оставь мне свет! — она вдруг подняла на неё глаза, которые были ещё ярче, чем обычно и сияли небесным огнём, — оставь мне побольше света.
