— Я не слышал ничего о пропаже. И я считаю расследование недостаточной платой. Густаву хватит влияния, чтобы отыскать провинившегося быстрее и аккуратнее.
— У меня уже собрано много фактов, которые помогут в поиске, и я знаю, что в этом замешан смертный скот. Густаву не захочется тратить своё время на людей, и я не думаю, что он просто смирится с потерей.
— Вы ведь контролируете большую часть французских войск? — Вдруг сменил Каспар тему, закидывая ногу на ногу, — вы передадите мне частичный контроль, а взамен я отдам вам вашу сестру.
— Заниматься армией – это приказ от Марселя. Я не могу передать вам это дело, так как я представляю её в городе Париж.
— Решайте.
Тео кашлянул, растягивая время и пытаясь понять, что в действительности хочет от него Каспар. Хитрый Вентру просто использовал ситуацию для личной выгоды, и, раз он так легко предлагал вернуть Тори, то, значит, девушка не так уж и сильно провинилась.
— Я предлагаю вам десятипроцентную прибыль от армейских, расследование для Густава, и я получаю Тори сегодня же, — уверено произнес Тореадор, стараясь дать понять Вентру, что рассмотрел общую картину вещей.
— Двадцать процентов.
— Тринадцать. Деньги с небес. Вы палец о палец не ударите.
— Что ж. По рукам. Виктория Грейс будет освобождена в течение часа. Ждите её у выхода их городской тюрьмы, — быстро произнес Каспар и, поднявшись, выпроводил Тореадора из своего кабинета прежде, чем тот успел сказать что-либо ещё.
Вики появилась спустя сорок минут. Изорванная, истерзанная. Её бессмертное тело не справилось с нанесенными ранами. Девушка испуганно озиралась единственным глазом и, заметив брата, кинулась к нему на шею, цепляясь обрубками рук за его тело.
— Он вырвал мне клыки! — Стала заливаться она слезами. — Как мне теперь питаться! Я беззубая, безрукая вампирша! Тео!!!
— Замолчи! — Тореадор прикрикнул на неё и, завернув в плед, запихал в экипаж.
Девушка продолжала всхлипывать и причитать всю дорогу. Толку от неё в таком состоянии будет мало, и Тео всё равно придется работать самому. Её раны затянутся в лучшем случае через неделю, а клыки отрастут ещё через пару. Беспомощная вампирша будет сидеть у него на шее и донимать своими жалобами. Тео передал девушке отрубленную кисть, и Тори поспешила прирастить её, обзаведясь хоть какой-то рукой. Обретя пальцы, девушка приободрилась, перестала канючить и стала ругаться с Тео, потому что тот выгнал её из дома, тем самым обрекая на смерть или нарушение договора с Густавом.
— Я заплатил за тебя приличную цену. Кроме того, мне придётся заниматься расследованием пропажи слуги Густава. И у меня у самого пропали двое. Оставшийся гуль не справляется со всем, да и нанимал я его как финансиста. Я надеялся, от тебя будет прок, но ты только жалуешься! — Не выдержал мужчина.
— От меня всегда было больше проку, чем от тебя! — Обиделась Виктория. — Даже если я найду тебе новых слуг, тебе все равно придется получить на них разрешение. А с делом Густава пусть возятся смертные.
— У меня есть подозрение, что моих и его гулей похитил один и тот же человек. А я не собираюсь спускать смертному с рук пропажу моей собственности!
— Тоже мне, мститель нашелся. И что ты уже знаешь о похитителе?
— Пока ничего. Но он не вампир. Он действует при свете дня.
(Берлин, Prenzlauer Tor, военные казармы. 6 августа 1808 год. День). Пятница. (Амалия)
Дита переминалась с ноги на ногу рядом с военной казармой уже минут десять, никак не решаясь зайти. Бэн пугал её сильнее и сильнее. Всё такой же молчаливый, мрачный и погруженный в себя, он занимался с ней любовью, затаскивая в постель, как только представлялась возможность. И не говорил ни слова. Ни до, ни после. Лишь ужасные комплименты и комментарии, которые могли бы порадовать глупую девственницу, но Диту лишь выводили из себя. Принцесса не знала, что думать, как к этому относиться, а, главное, удастся ли ей прервать это безумие, когда Джетту надоест её связь с гулем. Если слова Ангелины хоть на половину правдивы, она не сможет уйти от Бэна... живой. А добиваться того, чтобы гуль бросил её, тоже равносильно самоубийству. Может, Дита надоест ему, и все мирно разойдутся?
Девушка с грустью вздохнула, понимая, что тогда потеряет Ангелину, и отношения с Бэном превратятся в каторгу. Надо было выбрать другого гуля, который к ней относился терпимо. Например, Эдварда или Маркуса. Уж всяко лучше – кто-то помоложе и не такой безумный, как Бэн.
Собравшись с духом, она постучала в их комнату и, услышав голос подруги, зашла, натягивая улыбку. Ангелина поднялась и поприветствовала её объятьями. Бэн приподнялся на локтях и махнул ей с постели рукой. Дита ответила таким же взмахом, чувствуя, что интуитивно отступает, словно собирается бежать.
— Немного задержалась, — извиняясь, сказала она тихо Ангелине.
— Ничего. Я так рада, что ты всё же зашла. Мы переживали, что ты снова променяешь нас на книжную лавку, — Ангелина говорила легко и непринуждённо «Мы». Скорее всего, это она высказалась, Бэн же максимум – кивнул.
— Как я могла? — Улыбнулась Дита ещё шире, ещё притворнее.
