Эта привязанность пугала его, обжигала сердце и могла плохо кончиться. Но он не хотел об этом думать. Не сейчас.
(Груневальд, Herthasee. Villa Walther. 10 августа 1808 год. Ночь). Вторник. (Бэн)
Шёл сильный дождь. Почти всю прошлую неделю стояла сухая и жаркая погода, а в середине этой ночи резко похолодало и начало моросить. Лето решило закончиться раньше своего срока, и погода, быстро испортившись, залила все дороги ледяной водой.
Бэн подъехал к имению Грейс около шести утра. Он сильно вымок, и Силь казалась сколькой и липкой. Незаметно проскользнув через парк, он подошёл ко входу для обслуги, три раза стукнул по ней и прислушался. Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге с улыбкой его встретила Тори. Сегодня на ней было красивое вечернее платье тёмно-розового цвета и высокая прическа.
— Очень женственно, — заметил юноша.
— Нравится?
— Намного больше, чем мужские штаны.
— Они были не мужские! Я шила их на заказ для себя.
— Не важно. Я считаю, что женщина должна ходить в платье.
Виктория тихонько рассмеялась и поманила его за собой в дом. Бэн быстро последовал за ней, и женщина провела его в одну из гостевых комнат. Закрывшись, Тори плотно занавесила шторы и зажгла свечи. Бэн тем временем скинул с себя сапоги и пояс с оружием, военный камзол и тонкую рубаху.
— Какой же ты красивый, — с восторгом произнесла Виктория, подходя к нему и поглаживая крепкие мышцы на груди, — так и хочется тебя укусить.
— Глотнешь моей крови и сильно пожалеешь.
— Почему ты всегда такой грубый?
— Моя кровь лишь для Катерины! — Бэн сердито смотрел на Бруджа.
— Тогда, может, ты захочешь моей? — Девушка потянула плечики платья, спуская его ниже, обнажая свою полную грудь.
— Не откажусь, — улыбнулся юноша и нагнулся к ней, целуя её соски и поглаживая её.
— Как же хорошо с тобой! Просто божественно!
Девушка откинула голову, наслаждаясь его прикосновениями. Бэн продолжал целовать её грудь, потом стал спускаться все ниже, целуя её живот и лобок. Когда он стал лизать её губы, женщина громко застонала.
— Не останавливайся, умоляю.
Бэн продолжал целовать её между ног, и Тори, остановив его на мгновение, разрезала ножом себе кожу рядом с клитором. Гуль стал посасывать её нежную плоть, и Виктория восторженно прижимала к себе его голову.
— Ты прекрасна, Тори, и я хочу тебя.
— Возьми меня, я тоже тебя хочу!
— Просто невероятно вкусна! — Бэн перенес её на кровать и, сбросив свои штаны, вошел в неё. — Хочу ещё твоей притягательной крови!
— Тогда укуси меня!
Бэн прижался к её шее, сперва целуя и облизывая. Поднялся выше, теребя мочки ушка, скользнул по щеке и слегка прикусил её губы. А потом прокусил её шею. Женщина вскрикнула от боли и прижала его к себе. Гуль стал пить из неровного прокуса и входил в неё всё агрессивнее.
— Ты так силен. Это очень возбуждает. — Тори стонала и поглаживала его шею, с трудом контролируя желание укусить его. — Не сдерживайся, я хочу тебя.
Бэн отозвался на её желание и, сжав почти до хруста костей, стал вжиматься в неё, рыча и терзая её шею.
— Боже, как же хочется твоей крови. — Виктория снова лизнула его.
Клыки вампирши ещё не отрасли, но она немного покусывала его простыми человеческими зубами, не в силах прокусить стальную кожу.
— Не смей, — прорычал он, отворачивая её голову.
Девушка более не рискнула даже пытаться. Она целовала его плечи и лицо, постанывая и вскрикивая, когда он проникал в неё особенно сильно. Через какое-то время он отпустил её шею, которая посинела от его тупых зубов. Встав перед постелью, он уложил девушку перед собой и продолжил соитие, поглаживая её грудь. Тори с восторгом смотрела на его накаченный торс, пока он задирал ей ноги и толкал, вдавливая в кровать. Гуль продолжал повторять, как она красива и как ему хорошо с ней. Он расписывал удовольствие, что получает от её прекрасного тела, и как сильно он её желает.
Когда Бэн кончил, он погладил её животик и стал выходить, но Тори обхватила его ногами.
— Умоляю, подвигайся во мне ещё.
— Мне пора.
— Нет, нет, Бэн. Не уходи. Если ты уснешь со мной, я буду по-настоящему счастлива.
— Меня ждут дела Катерины. — Юноша резко дернулся, освобождаясь из её хватки, и начал одеваться.
— Ты придешь завтра? — Виктория мгновенно поднялась и попыталась уловить его взгляд. — Обещай, что придешь и завтра!
— Ты приглашаешь? — Усмехнулся юноша.
— Да, да, приходи обязательно.
— Приду, — он соблазнительно улыбнулся и, собрав свои вещи, быстро покинул её спальню.
(Берлин, Prenzlauer Tor, военные казармы. 11 августа 1808 год. День). Среда. (Амалия)
