Тремер вел беззвучный диалог с Карлом Шректом. Юстициар ожидал от своего гуля более хороших результатов. Впрочем, когда Дита смогла излечить своего первого больного, Карл связался с девушкой телепатически, девушке пришлось впустить его, и поздравил с успехом. Принцесса была бы рада помогать и лечить несчастных дев, если бы это не требовало таких больших затрат энергии. Но ее хозяин продолжал требовать все большего и большего. Максимилиан, как строгий наставник, приводил и приводил ей все новых жертв. За месяц принцесса испытала свою магию на двадцати трех пациентах, и с каждым разом чувствовала, что лечить удается все лучше. Но не достаточно хорошо, чтобы Карл был доволен. Юстициар был недоволен всем. Недоволен, что Дита жила в Берлине, недоволен, что ее магия показывалась медленно и слабо, и особенно сильно его недовольство чувствовалось в довольстве Петра. Лорд Пруссии, в отличие от Карла, был восхищен достижениями волшебницы. Словно видя то, что Карлу было недоступно, он использовал другие пути вытаскивать ее магию. Петр почти не отвлекал ее от ночной работы в таверне, и, лишь когда она приходила к нему сама, чтобы подкормиться или предложить свою шейку старшему тремеру Берлина, Петр задавал ей странный вопросы, предлагал испробовать различные настойки и брал ее кровь на анализы. Петр всегда был в восхищении. И это выводило Карла из себя. Юстициар чувствовал, что Петр знает больше, чем говорит, но скрывает данные. Карл заставлял своего бывшего слугу Максимилиана работать с Дитой, но бывший маг ничему не мог ее научить, потому что забыл, какого это – быть магом. И спор между бывшим хозяином Максимилиана и Петром перерос в настоящий конфликт между двумя Тремерами Берлина.
В пять утра в комнату заглянул граф, но Тремер его снова выставил.
— Будет ли сегодня хоть какой-то прогресс? — Раздраженно спросил он у девушки, когда до рассвета оставалось менее двух часов.
— Тише. — Дита предупреждающе подняла на него руку, словно могла командовать им, — я почти разобралась в источнике. Возможно, еще пару часов, и я смогу приступить к лечению.
— У нас нет этих часов. Заканчивай сейчас.
Девушка сердито посмотрела на вампира.
— Ты хочешь, чтобы я добилась результатов?
— У тебя осталось полчаса. Мы вернемся завтра. — Немного уступил Тремер.
Через сорок минут они покинули покои больной. Графиня выглядела немного лучше, дышала спокойнее, но Максимилиан посоветовал мужу пока не тревожить женщину.
В карете к Дите в голову настойчиво стал рваться Карл, и девушка приоткрыла сознание, позволяя ему говорить с собой.
— Максимилиан сказал, что ты не справилась, — услышала он сердитый голос господина.
— Я старалась. Простите. — Дита злилась от того, что на нее давили, но не хотела перечить навязанному господину.
— Завтра постарайся лучше!
— Да, господин, я постараюсь. — Немного подумав, девушка добавила, — это очень странная болезнь, словно графиня сама себя заражает. Всюду боль и яд. Я немного очистила ее тело, но это поможет ненадолго. А, главное, я смогла уловить, что проблема в ее собственной крови. Словно сама кровь пытается убить свою носительницу. Болезнь живет с ней многие годы, причиняя сильнейшую боль и вызывая много других болячек. Это очень жестокая болезнь.
— Любопытно.
Дита почти физически ощущала, как хищные мысли Карла планируют что-то злое и жестокое, ползают по ее голове и пытаются выловить из нее тайны, которые она не могла доверить никому.
— Ты должна изучить эту болезнь. Не просто изучить. Ты должна уметь заражать других.
— Что?! — От возмущения Дита произнесла это вслух, и Максимилиан сердито глянул на смертную. — Я не буду этого делать! Это отвратительно.
— Ты будешь! — Голос Карла болезненно давил.
— Нет, вы не заставите меня действовать против невинных, заражая их такой страшной болезнью!
— Ты будешь! Девчонка! Ты подчиняешься мне! — Гнев Карла почти ослеплял, и Дита сжалась.
Ей очень хотелось выкинуть его из своих мыслей, выкинуть или ударить в ответ. Девушка постаралась успокоиться.
— Я приеду в Берлин через несколько месяцев, и жду от тебя существенных результатов, — продолжил Тремер, — или Джетт незаметно лишится своей защиты.
Дита вздрогнула. Карл лез не только в ее мысли, он лез в ее сердце и душу, и она постаралась спрятать от него свою любовь к Джетту. Но Тремер давил все сильнее, и в отчаянии девушка вышвырнула его из своей головы, насильно прервав связь.
В то же мгновение Максимилиан поднялся со своего места и страшно блеснул глазами.
— Маленькая мразь! — Выдавил мужчина и, подняв свою трость, с огромной силой ударил девушку по голове набалдашником. Девушка тихо вскрикнула и упала к его ногам без сознания.
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 16 августа 1808 год. День). Понедельник. (Бэн)
