— Мне кажется, это ты хотела поговорить с ним, — улыбнулась Изабелла и села напротив Робина. Трое Бруджа и Носферату сидели в образованном кругу, и Тори чувствовала себя очень неловко.
— Тори недовольна своим положением. Тори ищет свободы, — с улыбкой сказал Робин, пристально смотря на женщину.
— Да, — подтвердила вампирша. Стараясь не встречаться с ним взглядом, она металась от одного лица к другому, — мне не нравится, что у меня нет права голоса, что все мною потакают!
— Что ты живёшь в доме, который тебе не принадлежит, что ты не можешь дневать за границей стены, что ты не можешь просто перекусить без контроля Петра, что будучи бессмертной тебе приходится преклоняться перед Анжело? — продолжила за неё Изабелла.
Тори кивнула и посмотрела на Грегориса.
— Я не знаю, почему Носферату привёл меня сюда. Законы Густава неоспоримы.
— Дело в том, что недовольных режимом в Берлине много. Даже больше, чем ты думаешь. И если найти правильный подход, если верно подтолкнуть нужных людей к нужному решению, мы можем обрести свободу, — за Робина говорила Изабелла.
— Свободу? — Тори фыркнула. — Для этого надо переделать не только устои Густава, но и вывернуть мозги простым смертным. Думаете, крестьяне знают, что такое свобода? Или мы, женщины? Думаете, у нас есть право выбора?
— Я родилась на Руси, где у меня были права. Всё, что происходит в Европе, является результатом тирании Вентру. Сейчас, когда Римская империя пала, Вильгельм пытается либо наладить новое правительство, либо сохранить старое, так что у нас есть шанс подвинуть его с пьедестала или же надавить так, чтобы он прислушался к большинству.
— Думаете, Вильгельм в ответе за весь этот беспредел?
— Вильгельм сын своего отца. Он никогда не пойдёт против Принца и старается угодить ему во всём, так же, как и все остальные дети Густава. Но если мы лишим его точек опоры, ему придётся искать поддержки у тех, кто властен.
— И что ты предлагаешь? — Тори свела брови.
— Древо свободы должно время от времени удобряться кровью патриотов и тиранов[1], — громко произнёс Робин.
— Революция? Как мы вчетвером справимся с такой задачей?
— Не вчетвером, — улыбнулась Изабелла. — Я пытаюсь отыскать поддержку у других кланов, веду переговоры с Российскими Бруджа. Когда Густав решит-таки уступить Марселю, то нам останется лишь дёрнуть за свои ниточки, и, лишённый поддержки своих детей, Густав будет обязан принять слова Примогенов.
— Изабелла хочет создать совет в Берлине, — пояснил Грегорис. — И создать ситуацию, в которой Густаву потребуется поддержка других кланов.
— Я слышала, что Париж требует от Принца убийства шестерых Детей. Но я сомневаюсь, что он пойдёт на это, — вставила Тори.
— Рано или поздно ему придётся согласиться. Наполеон держит позиции, Берлин в тяжёлом положении: из-за войн город ждёт голод, а крах Римской Империи привёл к политическому кризису, что заставил действовать простых смертных. Разозлившаяся толпа может намного больше, чем Каиниты всего Бранденбурга.
— И всё же – бунт?
— Когда люди в отчаянье. Достаточно небольшого толчка, и они рванут на улицы, требуя справедливости.
— Если другие узнают, что мы стоим за бунтом, нас ждут большие неприятности! — Тори явно испугалась.
— Тот, кто жертвует свободой ради спокойствия, не достоин иметь ни того, ни другого! — вставил Робин и опять замолчал.
— Тори, дорогая, никто не будет делать ничего, не уверившись, что нам ничего не грозит. Сначала мы хотим надавить на Париж, таким образом заставив действовать Густава. Когда он лишится поддержки других Вентру, у нас будет свобода действий, и мы предложим ему помощь. Мы поплывём по течению событий, лишь немного подтолкнув реку в нужном нам направлении.
— Я поняла, — Тори покорно опустила голову, — но что требуется от меня?
— Ты молода, хорошо понимаешь людей. Просто послушай их, узнай их настрои. А мы пока рассмотрим пути для подготовки нашего плана.
— Ну что ж. Это не сложно, — Тори кивнула, — я постараюсь быть вам полезной. Надеюсь, вам удастся добиться результатов, ведь тирания этого безумца лишает меня права на счастье!
— Прибереги громкие слова, детка, тебе они пригодятся на баррикадах, — сказал Робин и поднялся. — До встречи, —не оборачиваясь к гостям, он ушёл.
За ним поднялась Изабелла. Она попрощалась более вежливо и написала свой точный адрес, на который Тори может писать в любой момент. Так же Изабелла предложила свой дом Новообращённой, если ей вдруг потребуется защищённый ночлег не под крылом брата.
Выбравшись из огромного поместья Бруджей, Тори расправила плечи. Рядом с Робином она чувствовала гнетущее пугающее желание сбежать. Чтобы Грегорис про Робина не написал, от него веяло нескрываемой агрессией и злобой.
— Не хочу сюда больше ходить, — призналась она Носферату, пока они шли к конюшням за своими лошадьми.
— Робин напугал тебя? — уловил он настрой женщины.
— Не то слово. Он неприятный, и смотрит на всех, словно хочет съесть.
— Поживи с его, может такой же будешь.
— Брр, — Тори дёрнула головой, — иногда вечность пугает меня сильнее, чем смерть.
