Принцесса снова остановила его, и Дмитрий дал ей возможность отчищать свое тело. Вампир не отпускал ее, прижимая и осторожно целуя этот драгоценный сосуд. Отравленная кровь обливала ее и его, но он не обращал на это внимание. Ему просто хотелось чувствовать ее рядом. Вдыхать ее. Поглощать ее.
— Прекрати, что ты делаешь? — Дите не нравились его ласки. Они были грубы, неуклюжи, безлики. Вампир целовал не ее, а лишь ее кровь. Как и многим другим, ему нравился ее вкус, и она теряла себя за этим вкусом.
Вампир не отпускал ее, прижимая и принюхиваясь, действуя как животное. Дмитрий не убирал зубы, и они царапали ее, под кожу попадал яд, и ей было больно от этого.
— Нам надо идти, солнце село, надо вернуться домой!
— Не хочу, будь со мной, стань моей, — вампир явно бредил. Дита стала отталкивать его, Дмитрий злился и рычал, продолжая притягивать к себе, а потом снова укусил и даже не начав пить, укусил с другой стороны.
— Дмитрий! — Девушка закричала ему в ухо, — ты не в себе! ХВАТИТ!
Заветное слово подействовало, и Носферату отстранился. Дита поднялась, изгоняя яд из тела на ходу. В этой маленькой коморке вдруг стало невероятно тесно, и нечем было дышать. Ночь еще не пришла, но солнце уже скрылось за горизонтом. Комнату освещал лишь отблеск дров в печи. Дита перешагнула через трупы и сев за стол стала доедать остатки похлебки. Дмитрий сильно ее напугал, хотя девушка не раз встречалась с проявлением вампирского зверя, этот вел себя слишком необычно, даже для Малкавиана, которым являлся. Ей хотелось немного отвлечься от бессмертного, и девушка постаралась погрузиться в еду. Дмитрий же осторожно уложил тела, сложив им руки на груди и оставив заточенный крест на теле одного из них. Он действительно не любил убивать. Но это было необходимо для него, чтобы выжить, чтобы есть. Дита с удивлением следила за ним. Его странное отношение к человеческой жизни казалось нецелесообразным в этом жестоком мире. А тем более для Дмитрия, чьи зубы были оружием от рождения. Дита знала об этом. Дита видела его историю в его крови.
Сразу после становления укус Дмитрия стал ядовит. Как будто Милано наградил молодого русского купца слишком слабым проклятьем. Пока гости пировали на его помолвке, Дмитрий умирал, чтобы возродиться чудовищем. Милано дал ему много своей крови, и первое питание должно было пройти спокойно, мирно. Но первой жертвой Дмитрия стала его невеста Рината, и девушка погибла от его ядовитых зубов. Ее образ до сих пор преследовал Дмитрия во снах днем. Как и тысячи других жертв, что вампир собрал за свое слишком длительное существование. Души погибших, казалось, пытались выместить на нем свое горе. И Дмитрий был окружен сотнями разгневанных призраков, которые проклинали его, пока вампир спал.
Закончив с телами, Дмитрий переоделся в одежду погибших хозяев и вышел из дома. Дита оставила еду и стала перебирать тряпки в ящиках в поисках новой одежды для себя. Ее платье было не пригодно. Одев мужскую рубашку и штаны, девушка заплела волосы и спрятала их под шапочкой. Когда она вышла за дверь, вампир уже ждал ее с привычной задумчивостью, всматриваясь в пустое ночное небо. Даже под маской его глаза выглядели печальными. Дита почувствовала легкий укор совести, что Дмитрию пришлось убить тех людей, чтобы защитить ее. Был бы вампир один, он бы обошелся гипнозом, стирая смертным память, и заставил бы забить о своем присутствии.
Дмитрий критически осмотрел ее наряд. Присев перед ней вампир укоротил девушке по размеру штанины и рукава.
— Жаль, обуви у них подходящей не было, — Дита потрясла огромными ботинками, самыми маленькими, что нашла.
Дмитрий, молча, подхватил ее на руки.
— Так быстрее будет, — ответил он на ее удивленный взгляд и побежал.
Уже через час они добрались до Гамбурга. Вампир точно знал, куда надо идти, зная город даже лучше чем Дита. Еще через час он раздобыл карету с двумя отличными жеребцами и добродушным кучером, что предложил девушке молока и хлеба. В карету был погружен огромный тяжелый сундук и в два часа ночи они уже мчались по лесной дороге по направлению в Берлин. Дита дремала, размышляя как ей объяснять все Петру. Тремер будет очень недоволен ее отсутствием. Но больше всего ей не хотелось объяснять, что она делала с Дмитрием. Это был секундный порыв попытаться помочь ему там, во дворе его конюшен. Позже Дита пожалела об этом сотню раз, и вряд ли девушка сможет найти слова, чтобы придумать причину, почему оказалась с Носферату на корабле, что вез его к Алисе. Лучше всего будет если Дмитрий промолчит об их приключении, а она сможет соврать, что тосковала по друзьям в Гамбурге. Хотя друзей у нее там не было, были лишь знакомые вампиры, что платили Джетту за ее кровь, пока она там жила. Но Петру такие детали знать не обязательно.
Дмитрий всю дорогу молчал, и ей не хотелось лезть в его мысли. Когда стало светать он открыл сундук и забрался во внутрь.
— Не открывай, — сказал он тоном, не требующим возражения. Дита лишь кивнула. — И не подглядывай!
