— Что до политики, я буду держать тебя в курсе дел, если ты так хочешь. Сейчас мы работаем не на Вильгельма, а на себя. Ошибки Густава, это прекрасный способ заработать. Но он обзавелся слишком большим количеством потомков. И они все лезут в наши дела. Теперь на арену выбрался молодой Кларк. И кажется, ему следует преподать урок хороших манер, — Яснотка рассмеялась и Эрилес подхватила сдавленными звуками, напоминающие кашель.
— Я благодарен. В моих интересах, чтоб война окончилась быстрее. Французы топчут мои виноградники, и воруют лошадей, я буду рад поспособствовать вам по мере возможностей. — Дмитрий хотел принять участие в мероприятии, лишь по тому, что Яснотка любила затягивать с планами. Выдумывать что-то столь грандиозное, что общую картину понять не мог никто. И результаты проявляли себя лишь спустя года. А то и десятилетия.
— Кстати, Эрилес, ты ведь хотела попросить Дмитрия еще кое о чем! — Напомнила Яснотка с хитрой улыбкой. На ее подгнившем лице это выглядело столь же отвратительно, как и озлобленный оскал.
Дмитрий напрягся. Старухи вновь собирались взвалить на него какие-то дела, словно он мальчишка, а не старый вампир. Каждый раз при таких просьбах он хотел напомнить им, что не мешало бы обзавестись слугами и Новообращенными. Но не мог.
Дмитрий про себя называл их «старухами» как и многие другие жители Берлина, что сталкивались с Носферату. Но Эрилес и Яснотка в обществе носили маски детей. Но в каком возрасте они действительно получили становление, теперь определить было невозможно. Чудовища они и есть чудовища.
— Да, спасибо милая, — Эрилес дернула за цепь, лежащую на столе, и из-под стола в углу выползло грязное существо.
Существо сидела на корточках, как зверь, было голым и изрядно побитым. Цепь крепилась к тяжелому обручу на шее. Руки и ноги так же были скованы. Но в целом существо напоминало ребенка. Маленькую девочку.
— Что это? — Стараясь говорить, как можно более равнодушно спросил Дмитрий.
— Ты слышал о представлениях, что устраивают молодые Носферату? — Поинтересовалась Эрилес и продолжила говорить, не дожидаясь ответа Дмитрия, — двое Новообращенных возобновили старые традиции и открыли в городе арену. Устраивают бои без правил. Красивое кровавое зрелище. Я решила натренировать бойца. — Она дернула поводок, и девочка зарычала, — в моем стиле, — добавила Носферату, довольная поведением игрушки.
— Я слышал, спасибо. Что требуется от меня, — Дмитрий уже догадывался, но надеялся, что ему не придется заниматься этим самому.
— Это Фой. Мне надо обучить ее, выдрессировать, чтобы через пару лет была готова выйти на бои и не померла бы в первом раунде.
—Самому заняться этим? — Дмитрий чувствовал, как закипает,
— Мне все равно. Но гладиатор должен быть выращен в секрете и обучи ее всем необходимым дисциплинам!
— Я передам это гулям. Они подготовят вам бойца.
— Прекрасно, — Эрилес ждала не совсем такого ответа. Она бы предпочла, чтобы Дмитрий сам занялся этим. И хотя Яснотка навязала Дмитрию узы к Эрилес, последняя не рисковала приказывать ему, ведь Дмитрий был ее старше.
Эрилес передала цепь и села рядом с Яснотксой, обняв Сира.
— Ты свободен, Дмитрий. Планы подземелий ждем от тебя в ближайшее будущее, а о политике не беспокойся. Твои конюшни и сады скоро оставят в покое. — Яснотка нежно обняла дочь и, помахав Дмитрию кистью, прижалась к ее шее. Их маски спали, и Дмитрий поспешил покинуть логово двух женщин. При виде их настоящих лиц, от мысли о том, чем они собираются заниматься ему стало дурно.
Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла.
8 ноября 1808 год. Ночь. Вторник
Максимилиан буквально впихнул ее в одну из комнат для приема гостей, и грубо усадив на диван, начал допрашивать.
— По какой причину Карл покинул Берлин через восемь часов после прибытия? — Вампир не смотрел на Диту. — Почему он вернул Петру статус Лорда? Почему я не стал Регентом? У меня тысячи вопросов, а ты пропадаешь по делам Катерины, о которых Петр напрочь отказывается мне говорить. — Резко переведя взгляд на смертную, Максимилиан закричал, — где ты была? Отвечай!
Девушка, поморщившись, отодвинулась от разозлившегося Тремера и, стараясь не смотреть ему в глаза ответила:
— Карл мне тоже ничего не объяснил.
Дите не хотелось говорить о придуманном задании Катерины. Она была очень благодарна Петру, который с радостью проглотил эту новость и поддержал ложь Палача. Старший Тремер был невероятно умен и изворотлив, и не удивительно, что Карл оставил его за главного. Может быть, в момент гнева Юстициар и обвинил Петра во всех своих бедах, но потом он одумался.
— Я с Карлом после встречи с Густавом даже не говорила. Я не знала, что он покинул город, — добавила Дита.
— Ты должна знать! Петр постоянно втягивает тебя в свои дела, рассказывает свои планы и науськивает против меня. Хитрец хочет получить «бездонный сосуд» в свое пользование, забывая, что ты принадлежишь Карлу. Тебе тоже стоит помнить об этом.
Дита сжалась еще сильнее. Максимилиан терял контроль, и, нависнув над смертной, выпустил клыки, клацая ими перед ее лицом.
