Тори вновь рассмеялась, и Бэн улыбнулся ей в ответ, от чего женщина сразу расцвета.
— Поможешь мне переодеться, — спросила она, садясь перед ним и кладя руки на его колени.
— Конечно, — Бэн погладил ее щеку, и вампирша поймав его запястье, поцеловала. — Мне нравиться, что ты дышишь, — ласково сказал он.
— Не могу избавиться от привычки. И помогает походить на смертную. — Тори продолжала целовать его руку, — знаешь, когда ты рядом мое сердце начинает стучать.
— Я знаю, что если продолжишь копаться, я уйду без тебя!
— Фу! Бэн, в тебе совершенно нет романтики! И как Дита тебя терпит.
Бэн сердито свел брови. Тори хихикнула и отошла от него. Медленно развязав завязки, она снялась с себя платье прямо перед ним, потом так же распустила корсет, сняла нижние панталоны и чулки. Последней сняла нижнюю рубашку и полностью обнажившись, стала неспешно надевать мужской наряд. Бэн перестал хмуриться и подперев голову ладошкой следил за ее движениями. С тех пор как Бруджа стала относиться к себе с любовью, любоваться ею стало приятнее. Катерина желала контролировать бешеных псов, и, поддерживая контакт с Новообращенной, Бэн имел доступ ко всем свежим новостям от Робина и Изабеллы и мог влиять на решения Бруджа. Кроме того, Тори его действительно привлекала. Виктория и сама пыталась вытащить из гуля различные данные, но Бэн умел врать и притворяться.
— Нравится? — спросила она, искоса поглядывая на него.
— Загляденье, — усмехнулся юноша.
— Может, потрогаешь?
— Обойдусь. Мне и так хорошо.
— Дита тебя насытила?
— Можно и так сказать. Очень трудно спать с другими женщинами, когда на уме лишь она.
— В моей постели ты уже года два не был, — она кокетливо пошевелила бедрами.
— Некогда, — махнул он на нее рукой. — И я сильно изменился для Диты. Ты была права, когда говорила, что если хочу удержать ее мне надо стать другим. А мне все время кажется, что она вот, вот и сбежит.
Тори вздохнула, очень показательно, с надрывом. Хотя Бэн все так же был мил ее сердцу, она переросла плотские желания и ей просто хотелось быть с ним рядом.
— Жаль мне ее, — сказала она задумчиво. — Когда смотрю на Диту, такую нежную, хрупкую, как цветок лилии, и представляю тебя, злобного варвара рядом, только нехорошие мысли в голове.
— Я ее не обижаю, — расстроено сказал юноша.
Бэн родился в те времена, когда женщина считалась полноправной собственностью мужчины. Муж имеел право наказывать свою жену и бить ее для ее исправления, ибо она принадлежала к его домашнему имуществу. Большинство семей жили по подобным законам, и хотя деревенские сохраняли веру в своих богов, подчинялись они церковным законам христианства. При этом гражданское право утверждало, что муж может бить жену не только для исправлений. Не одна женщина была забита насмерть. Вообще, средневековая традиция советовала мужу относиться к жене, как учитель к ученику, то есть почаще учить ее уму-разуму.
Совершеннолетним возрастом, позволяющим вступать в брак, считалось четырнадцатилетие для мальчиков и двенадцатилетие для девочек. Бэну было тринадцать, когда он уговорил отца посватать его за Катерину Кормфилд. Владелица имения была старой девой по тогдашним меркам, и влюбленный мальчик очень надеялся на благосклонность ее матери. Но Маргеретта Кормфилд распорядилась судьбой девушки иначе. Что, впрочем, серьезно изменило все их жизни.
Катерина стала женой Вильгельма Равенсбурга. Он был жестоким мужчиной. И был бессмертным. Этот брак, как и многие того времени, обернулся кошмаром. Катерина стала пленницей своего дома, обязанная служить хозяину.
Но никого это не удивляло. Такие случаи были повсеместными. В те времена даже создавались специальные законы, очень подробно регламентирующие наказания для женщин, убивших своих мужей. Доведенных до отчаяния побоями и издевательствами неверных жен сжигали на костре или закапывали живьем в землю. И Бэн, покинув любовь своего детства мог лишь молиться, чтобы Катерина родила десяток детишек своему мужу и смогла дожить до тридцати.
В сельских домах все было немного проще. Случались и браки по любви, и счастливые браки. Но Бэн все равно остался с мнением, что женщина-жена, должна быть собственностью мужа.
Но Диту в жены получить ему не предоставлялось возможным. Поэтому он и хотел стать вампиром и ее хозяином.
— Помоги мне выпросить ее у Петра! — Тори крутилась перед ним, задевая его голыми телесами.
— Я-то тут при чем?
— Тео умрет от зависти, если узнает, что я получила доступ к «бездонному сосуду»!
— Я повлиять на это никак не могу.
— Можешь. Замолви за меня словечко перед Дитой, и она сама договорится.
— А мне-то что с этого?
— Еще одна лишняя ночь с ней. Денег на меня мои ухажеры не жалеют, я бы выкупала ее на всю ночь и позволяла бы тебе резвиться с ней прямо тут.
— Звучит заманчиво. Только чую подвох. Какая тебе выгода?
